И открыл перед ним тяжёлую дубовую дверь.
«Неужели советник держит слово?» — с удивлением думал Марк, шагая внутрь.
Но как только он переступил порог, дверь за ним сразу же закрылась и зловеще заскрежетал засов.
«А, нет, не держит»
Он пытался привыкнуть к полумраку, чтобы рассмотреть где же он оказался.
Камера больше походила на мрачный каменный мешок. Где-то высоко вверху была вмурована железная решётка, через которую пробивалось звёздное ночное небо. В углу тупо капала вода, было сыро и холодно и Марк непроизвольно передёрнул плечами. У стены что-то зашуршало и он скорее почувствовал, чем увидел, что там кто-то есть. Подойдя поближе, едва разглядел фигуры трёх человек, сидящих на соломенном тюфяке, опершись о стену спинами. Чуть дальше в углу, что-то неразборчиво бубнил себе под нос ещё один.
— Ну вот, теперь комплект, — со смешком произнёс кто-то.
— Что значит комплект? — спросил Марк, наугад в темноте поворачиваясь на голос.
— В чаги опускают по пять человек. Ты — пятый.
Его сокамерниками оказалось трое молодых парней. Два брата аргонца Нейф и Невел, и их друг, неунывающий кмех по имени Най-Фаид, которых Марк тут же про себя переименовал в Ниф-Нифа, Нуф-Нуфа и Наф-Нафа.
— Я Марк, — представился он. — За что вас?
—Заговор против Канцлера, — с долей гордости произнёс Нейф. Его младший брат Невел, с которым они были удивительно похожи, сердито засопел.
— Кому он нужен, вонючка. Только и знает, что людей в чаги отправлять ни за что.
— Так а что вы сделали? — спросил Марк, подсаживаясь поближе.
— Да вот эти два героя, — кмех потрепал младшего по блондинистой голове, затеяли драку с сороконожками, которые донос на нашу соседку написали, якобы она прячет у себя заговорщиков. А у неё девять детей, мал-мала меньше.
— Да ты и сам в стороне не остался, так-что не умничай, — сказал старший брат кмеху.
Тот притворно тяжело вздохнул:
— Да куда же я без вас, дураков?
И повернулся к Марку.
— Знаешь, сначала мы дрались втроём, а когда на помощь сороконожками подтянулась городская стража, дралась вся улица. Это было круто!
— Так а что с той многодетной тёткой? — спросил Марк.
— Оставили в покое, — ответил Невел, — зачем им выдуманные заговорщики, когда вот они, настоящие!
Он ткнул себя в грудь.
— А ты за что? — спросил Най-Фаид.
А потом присмотревшись в полумраке к лицу Марка, ахнул:
— Ого! Здорово они тебя отделали!
— Ничего, бывало и похуже, — ухмыльнулся Марк, вспоминая гиселл и сумеречных монстров.
— Что ты сделал?
— Перешёл дорогу советнику Кормаху.
Парни почтительно замолчали.
Из угла снова донёсся непонятный бубнёж.
— А там кто? — тихо спросил Марк, кивнув головой в угол.
— Амелайя, — шёпотом сказал Най-Фаид, — старуха, убившая своего жестокого мужа. Она чуть тронулась умом, не обращай внимания.
— Я не тронулась умом, мальчишка, — сварливо возразила она. — Просто скучаю по внукам, плачу, потому что больше их никогда не увижу... Но я ни о чём не жалею! Хотя нет! Жалею! Жалею, что не сделала этого много лет назад, когда он первый раз поднял руку на меня и детей! И чаги меня не пугают. Что мне какие-то чаги? Я жила в аду почти всю свою жизнь.
Она безумно захохотала, но смех резко прекратился, также как и начался.
Они посидели молча, каждый думал о своём. Потом братья стали моститься спать. На рассвете их должны были отправить на Нижние Территории.
Марк тоже стал укладываться на соломенном матрасе. Он пытался лечь так, чтобы не было больно. Наконец найдя более менее удобное положение, положил руки под голову и усмехнулся.
Советник не знал главного — Марк однажды уже выбрался с Нижних Территорий. А выбрался раз, выберется и во второй. Главное он живой и артефакт всё ещё у него.
— По закону Вельты, вы имеете право завещать личные вещи, которые были изъяты у вас при аресте, своим родным или близким, — говорил надзиратель, построив их утром в шеренгу, как солдат. — Если они конечно не являются незаконными. Вот списки, составленные дознавателем. Внимательно прочитайте и назначьте получателя.
Марк взял свой. Ключи, фляжка, "талисман", его портупея и гартеры, ещё всякая ерунда и самое главное — серпетильи и кожаные ножны.
Он посмотрел на своих товарищей по несчастью. Братья быстро черканули по бумаге и отдали её надзирателю, кмех что-то долго выводил в уголке документа, старательно высунув язык, а старуха вообще осталась безучастна к просьбе, просто забрала листок и спрятала себе в карман.
Марк задумался буквально на секунду и написал сверху: