Руксус через силу улыбнулся. Гнев в нём постепенно слабел, шёпотки стихали.
–Спасибо, Альберт. Вот кто настоящий спаситель, оказалось. И извини, пожалуйста. Я не хотел на тебе срываться.
Альберт кивнул. Взгляд его, обычно стеснительный, стал серьёзным, даже немного суровым.
–В конце концов, не ты один видел, что произошло на площади.
«Носороги» с глухим рокотом остановились возле ворот школы Астра Телепатика. Из машин посыпались ученики и их наставники.
В отсутствие верховной настоятельницы учителя взяли ситуацию в свои руки, и спешно, особо не разбираясь, распределили детей по их комнатам, запретив выходить без серьёзной на то причины. Покидать стены школы тронут более жестокий запрет; однако ученики, видевшие массовую казнь и последовавшие жестокие расправы, явно не горели желанием возвращаться в город. Многим было страшно даже просто смотреть в его сторону.
Альберт вновь оказался в кампании Руксуса и его друзей, чему все были только рады. Возбуждение, охватившее мальчика при первом использовании своих сил вне стен школы быстро прошло, и на его место пришли уныние, страх и ужас. На глазах Альберта его соседа, девятилетнего мальчика по имени Бруно забили насмерть. Сначала повалили, затем несколько раз с такой силой ударили головой об мостовую, что раздался противный хруст треснувшего черепа.
Взгляд Альберта блуждал по чужим лицам, но нигде не останавливался дольше, чем на пару мгновений. Рассеянно войдя в комнату ребят, он уселся чуть ли не в самый угол. Все молчали, но мальчику очень хотелось заговорить первым, рассказать, как на его глазах страшной смертью погиб Бруно.
Только сейчас Альберт со страшной ясностью понял, что мог спасти его, как спас Руксуса и Каме. Тот факт, что его силы словно пробудились ото сна именно после смерти Бруно, от маленького мальчика просто ускользал, словно гибкая змея. Альберта охватило жгучее чувство вины, от которого он безмолвно, почти незаметно заплакал.
Какое-то время царила гнетущая тишина. За окнами медленно плыли по нему свинцовые тучи, солнце, обычно ослепительно-яркое на Сионе, едва светило. Скоро заморосил противный, надоевший за прошедший месяц дождь.
–Ещё раз спасибо, Альберт, – внезапно раздался голос Руксуса. – Ты спас нас с Каме. Это…это многого стоит.
Тот вымученно улыбнулся.
–Не стоит, Руксус, честно. Я мог помочь – и помог.
–Сегодня и так погибло слишком много наших, – вставил слово Каме, где-то нашедший мокрую холодную тряпку и теперь прикладывающий её ко лбу.
–Не уверен, что это «наши», – ответил ему Леор. – В конце концов, мы почти санкционированные псайкеры, признаны государством, а они – преступники. По законам Империума, конечно, а так мне их жаль. Никто не заслуживает такой паршивой смерти.
Постепенно дети разговорились, стали делиться впечатлениями от недавно пережитого ужаса. Марианна извинилась перед Руксусом за своё временное помешательство, а мальчик в ответ попросил прощения за то, что чуть не обжёг.
–Ой, а я этого даже не помню, – рассеянно ответила Марианна, но затем посмотрела на своё плечо, где в мантии осталось небольшое чёрное пятно с обугленными краями.
В самый разгар негромких разговор что-то тихо мяукнуло. Все обернулись в сторону застывшей Сары, от которой и шёл звук. Девочка виновато, рассеянно улыбнулась, словно не знала, что ей делать, и полезла себе за воротник, откуда достала крохотного серо-полосатого котёнка с оборванным левым ухом и одним глазом.
–Сара, дорогая…где ты его достала? – нарушил вновь ненадолго воцарившееся молчание Леор.
–На площади. Пока мы ждали…ждали казни. Я стояла в толпе, пытаясь увидеть хоть что-то, как вдруг чувствую – что-то трётся мне об ножку. Опускаю взгляд, а тут он. Посмотрите только! – Сара подняла перепуганного, истерзанного жизнью зверька так, чтобы все могли его рассмотреть. Он был так мал, что почти помещался на крохотной девичьей ладошке. – Какой он маленький, побитый весь, шёрстка какая…А ещё этот кроха где-то потерял глаз. Я не могла его не подобрать, ребята!
По взгляду и молчанию остальных не похоже было, что они хоть как-то осуждали Сару. Всем тоже стало жалко это крохотное, отчаянно бьющееся за жизнь существо, так похожее на них самих, но в правилах школы не было никаких правил, касающихся содержания домашних животных. За всё время обучения Руксус не видел ни одного из них, и не знал, можно ли вообще их брать. Как и остальные, он боялся, что наставники прикажут просто выбросить несчастного малыша.