Ничего не сказав, Марианна подсела рядом с любимой подругой и погладила котёнка по голове. Шерсть на нём почти везде торчала клочьями во все стороны, однако он достаточно громко и протяжно мяукнул, казалось – радостно. Руксус понял, что кроха впервые в жизни почувствовал на себе нежность и ласку, и похоже, не знал, как на это реагировать.
–Мы в любом случае можем приютить его до возвращения верховной настоятельницы, – справедливо заметил Каме. – А там посмотрим, что она решит. Однако честно говоря, не думаю, что она прикажет выкинуть его. Это не похоже на нашу госпожу.
Остальные дружно закивали.
–Тогда ему надо дать имя, – сказала Марианна, снова погладив зверька.
–А мне кажется, его сначала нужно покормить, – с нотками материнства в голосе ответила Сара.
–Было бы неплохо, он вон какой худой, да и дрожит, бедолага. Но чем ты собралась его сейчас кормить? – судя по голосу Руксуса, ему и самому очень хотелось помочь этому брошенному жизнью котёнку. – Нам даже комнаты покидать нельзя.
Сара, посмотрев на спасенного ею питомца, думала недолго.
–А вот увидите! Кто со мной?
Девочка взяла жалобно пискнувший комочек на руки и стремительно вышла из комнаты. Марианна последовала за подругой, а вслед за ней – Руксус.
На их счастье, их коридор патрулировала наставник Ронна. Она проходила буквально в десятке шагов от их двери, как услышала, как та скрипнула. Взволнованное лицо наставницы исказило раздражение.
–Вы куда вышли, беспризорники?! Мы вам что сказали?
–Извините пожалуйста, учитель, – голос Сары даже не дрогнул.
Марианна удивилась: когда это её подруга, обычно такая слабая и забитая, успела стать такой смелой?
–Но мы как раз хотели спросить кое-что у вас. Смотрите, – она подняла котёнка, который попытался сесть на ладони девочки поудобнее. При виде раздраженного лица Ронны он сжался в комок.
Недовольство наставницы сменилось рассеянностью. Руксус почувствовал удовлетворение от того, что оказался прав: в школьных правилах действительно не было ни слова насчёт личных питомцев.
–Я… я не…
–Мы думаем, что его судьбу решит госпожа верховная настоятельница, – подал голос Руксус.
–Да. А сейчас мы хотим его покормить. Можно нам на кухню, наставница?
Ронна потопталась в нерешительности, переводя взгляд с перепуганного котёнка на твёрдо стоявших перед ней детей, которым хватило смелости ради чужой жизни рискнуть нарушением правил. В полной мере осознав это, женщина искренне восхитилась. Она приобняла Сару за плечо.
–Что ж, я действительно не в праве решать подобные вопросы, да и не до этого нашей школе сейчас, но пойдемте, я сопровожу вас. Ничего плохо не случится, если мы накормим несчастное животное.
Котёнок словно что-то понял, снова подал голос, более уверенно, но так же слабо. Сара расцвела, почесала его за оставшимся ушком.
–Слышал, одноглазик? Сейчас ты поешь от души.
Марианна тоже улыбнулась.
–Слушай, а ведь его так и можно назвать.
–Точно! Понял, малыш? Теперь ты Одноглазик!
–И находишься сейчас в надёжных руках, – Руксус быстрым, но мягким движением почесал его по шее, – на какое-то время, по крайней мере.
Через несколько часов в школу приехала госпожа верховная настоятельница. Ученики ликовали, увидев свою главную заступницу, а наставники вздохнули с облегчением. Однако новости, принесённые ею, сильно омрачили настроение всей школы.
Узнав, что всех их могут судить за убийство и нанесение вреда чистокровным гражданам, учителя и дети впали в почти уныние, но с другой стороны, что они могли сделать? Многие вспомнили недавний бунт, в котором учувствовал пусть и малый, но от того не менее грозный контингент сестёр битвы. Святые воительницы в очередной раз доказали силу, фанатичность и преданность идеалам Экклезиархии, им ничего не будет стоить разрушить школу Астра Телепатика, не оставив от неё камня на камне вместе со всеми её обитателями. Может, их вообще уничтожат с воздуха? Сбросят прометивые бомбы – и всё. Империум ведь так любит сжигать псайкеров…
Очевидно было, что вся школа застыла в тревожном молчании, ожидая судебного разбирательства.
Через три дня Валерика явилась в главный офис Администратума, где на входе её уже ждал префект Фернандо Монде. Высокий, смуглый, лысый и крепко сбитый, средний чин одной из могущественнейших структур человечества при виде верховной настоятельницы отвесил поклон, который выглядел скорее как дань вежливости.