–Здесь так спокойно, – негромко произнесла Мальвия, когда они оказались в самом центре Садов имени святой Кирии. Ламерт прислушался: шум многомиллионного города действительно остался где-то в стороне. – В детстве я бывала тут с отцом немного чаще, чем сейчас. Иногда это вызывает у меня печаль.
–Я живу в Кардене всего два года, а не всю жизнь как ты, но уже успел заметить, что вы тут больше всего любите три места: эти Сады, Площадь Чистоты и берег Моря Страхов.
–Ты прав, – от её улыбки у Ламерта в очередной раз затрепетало сердце. Мальвия как правило делала это очень скромно, – будто мать, заметившая невинную шалость своих детей. – Знаешь, Ламерт, иногда мне кажется, что наша площадь и Сады Кирии – самые спокойные места во всей Вселенной.
Он рассмеялся.
–Звучит так, словно ты была ещё где-то, кроме Сионы.
–Да ну тебя, Ламерт, – она нежно толкнула его в бок, продолжая улыбаться, – иногда ты бываешь таким занудой, будто ты и не вырос в маленьком городке.
–Отец старался научить меня мыслить как можно шире. Он очень не любил, когда мои рассуждения ограничивались чем-то одним.
–Твой отец тоже будто бы не фермер.
–Он не всегда им был. – Тут его взгляд скользнул в сторону. – Ух ты, какой красивый фонтан! Давай подойдем поближе, посмотрим!..
В коридоре его ждал выключенный свет и заметный невооруженным глазом слой пыли. «Так и не прибрался, значит. А ведь я говорил ему»…
Из небольшой комнатушки шла тусклая полоса света. Ламерт проследовал туда, на ходу сбрасывая пропотевшую за день рубаху.
Внутри, как он и ожидал, за крохотным столом сидел молодой темноволосый человек, на вид – немногим старше самого Ламерта. Он поднял голову, на пару секунд отвлёкшись от работы.
–Выглядишь предельно счастливым. Никак с Мальвией гулял.
–Неужели это так заметно? – Ламерт, сам того не чувствуя, улыбался во весь рот, как умственно отсталый.
–Не поверишь.
–А ты как всегда трудишься в поте лица? – Ламерт достал из-под своей койки маленький ящик, в котором хранил все свои скромные пожитки.
–Как видишь. Не всем, знаешь ли, везет найти миленькую подружку.
–Кажется, я слышу зависть в твоем голосе, а, Торио? – из ящика увидела свет новенькая, чистая рубашка.
–Брось. Даже если бы я и захотел найти себе девушку, мне не на что её содержать. Себя бы вообще прокормить, для начала.
–А мы разве сильно голодаем? – Теперь Ламерт занялся поиском не пропотевших штанов.
Торио неспеша повернулся к нему.
Не очень высокий, но коренастый, даже чуть грузный, с аккуратной бородкой и не очень-то привлекательным лицом, которое по большей части портил крупный нос и немного выпяченные вперед губы. М-да, подумал Ламерт, даже если его товарищ по комнате и верный друг Торио всё же захочет найти себе даму сердца, с его внешностью это будет не так просто. Впрочем, он мыслил достаточно здраво, справедливо считая руки Торио почти золотыми, а себя – далеко не сказочным красавцем. Для такого мастера по разной мелкой технике несомненно найдется свой предмет воздыхания. Другой вопрос, что самого Торио это не заботило.
–Дело не столько в голоде, мой наивный деревенский друг. А в том, чтобы когда-нибудь вырваться из этой унылой конуры, которая на данный момент, увы, является нашим жилищем. – С этими словами он вернулся к работе.
Ламерт оглянулся. Действительно, в их крохотной коморке, где находилась общая спальня (слишком громкое слово), душевая и кухня, едва хватало места даже для двух взрослых мужчин. Иногда это место напоминало Ламерту, привыкшему к деревенским просторам, узкий каменный мешок, или, скорее, гроб. В дождливые сезоны здесь было достаточно прохладно, а в теплую погоду можно было спечься заживо. Тогда Ламерт под любым предлогом выбирался на улицу, но вот как это терпел Торио, для него оставалось непостижимой загадкой.
–Ладно, поговорим позже. Я пропотел на этой жаре, как самый последний грокс.
–Ага, давай, – Торио так и не поднял головы.
Даже ночью многомиллионная Кардена не засыпала окончательно, и за стенами продолжал по-своему шуметь огромный белокаменный город.
Ламерт уже приготовился заснуть после такого насыщенного дня, мысленно жалея о том, что в их каморке не хватает места даже для самого маленького святилища Богу-Императору, как в кромешной тьме прозвучал негромкий, с хрипотцой, голос Торио:
– Тебе хорошо с ней, друг?