–Не стоит. А смена на государственном мануфакторуме – дело важное и благородное. Давай, не оплошай там.
–Слушаюсь!
Едва переехав в Кардену, Ламерт несколько раз попробовал устроится на какую-либо работу, прежде чем его взяли на мануфакторум, производящий лазганы и мельты. Разумеется, он слышал об этом легендарном оружии Империума, и для него участвовать в создании такой святыни было сродни прикосновению к иконе.
За последующий год руководство по достоинству оценило старание и сообразительность новичка; кто-то даже прочил ему большое будущее на мануфакторуме, но Ламерт слабо в это верил. Зато у него появилось много хороших товарищей и даже парочка друзей: Дециус Юстиан и Крис Алекто. Поначалу они часто проводили время после смен, но с тех пор, как в его жизни появилась Мальвия, количество их дружеских встреч закономерно сократилось. Впрочем, они на манер Торио лишь понимающе ухмылялись. Дециус, который обычно ничего не воспринимал всерьёз, почему-то молчал, а вот Крис, который был старше их обоих на шесть лет, иногда игриво толкал Ламерта в плечо:
–А ты молодчина, Ламерт! Живешь в нашем городе всего ничего, а такую девку себе нашёл!
–Не «девку», а девушку, - смутившись, серьёзно поправил друга Ламерт. – И вообще, ты тоже легко можешь это сделать, просто не хочешь.
–Истину говоришь, дружище! – Крис улыбнулся ещё шире. Будучи как правило не в пример серьёзнее Дециуса, он почему-то превращался почти в ребёнка, когда дело касалось личной жизни Ламерта. Впрочем, за его искреннюю поддержку в любой, даже самой сложной ситуации Ламерт был готов многое ему простить.
Смена в тот день прошла как обычно, и Дециусом с Крисом, тепло попрощавшись с другом, ушли в густые сумерки – искать ближайший паб, насколько их знал Ламерт. Оба достаточно молодые, но легкомысленные, особенно Дециус, – и о будущем абсолютно не думают, живя единственным днём.
Ночная Кардена была не менее прекрасна, чем дневная, а в чём-то, может быть, была даже краше. Дневной зной сходил на нет, а на непроглядной тёмной синеве неба появлялась полная луна, окруженная бесконечной россыпью звёзд.
Глядя на эту умиротворяющую красоту, Ламерт невольно вспомнил слова из пропаганды, что в отличие от его родного городка звучит здесь буквально повсюду: «Официально! Героев, отдавших жизнь за Императора, больше, чем самих звёзд»! Подобное не укладывалось в его голове, но ко всем верным защитникам Империума он испытывал бесконечное уважение.
Когда-то он мечтал попасть во флот, бороздить просторы холодного, опасного космоса, который, как утверждала та же пропаганда, всецело принадлежал человечеству. Ламерту искренне хотелось верить в это, но почему же тогда им каждый день говорят о великой войне, что ведет Империум меж звёзд? Для чего с Сионы время от времени на фронт уходят тысячи мужчин и женщин? Либо Галактика ещё не до конца принадлежит роду людскому, либо право на неё нужно постоянно доказывать, решил Ламерт. Оба эти варианта не очень воодушевляли молодого мужчину.
Он попытался отогнать эти мысли перед встречей с Мальвией, но даже присутствие возлюбленного не развеяло его мрачного предчувствия. Он словно ступил на край бездны, откуда на него смотрели чьи-то любопытные жадные глаза, ждущие чего-то. Ни поцелуи, ни объятья, ни веселый смех Мальвии не отвели этого ненасытного взгляда от фигуры Ламерта. Впрочем, он всё равно успешно играл свою роль, и девушка ничего даже не заподозрила. Они обменялись страстными поцелуями на прощание.
Ночная Кардена была прекрасна.
С самого утра Дансена не покидало дурное предчувствие. Дело ли в дурной, пасмурной погоде, вечном ворчании жены или предстоящем тяжелом рабочем дне – он не знал.
Однако с первых секунд своего пробуждения ото сна Дансен чувствовал непреодолимое раздражение, и даже вид трёх сыновей, таких любимых и обычно приносивших умиротворение, его не успокоил.
–Ты сегодня во сколько заканчиваешь? – недовольным тоном осведомилась Панука, жена.
–А я откуда знаю?! – огрызнулся мужчина, обуваясь. – Этот тип, Раукан, может задержать нас настолько, насколько захочет, ты же знаешь, Панука. Могу вернуться домой хоть по расписанию, хоть завтрашним вечером – как пойдут раскопки.
Она кивнула, по-прежнему сверля его взглядом. Дансен в очередной раз пожалел, что женился по расчёту – мало того, что Панука красотой не блещет, так еще и оказалась достаточно сварливой бабой. Их брак продержался буквально два года, после чего всё становилось всё хуже и хуже. Сыновей он искренне любил, а вот свою невысокую жену с уже оплывшим двойным подбородком – не очень. Уже полгода в голову прокрадывались мысли о разводе, но это потерпит. Все его мысли вернулись к самому главному в его жизни на данный момент – к раскопкам.