Он улыбнулся, обнял её.
–Ты теперь старшая в доме. Приглядывай за отцом и Аделью, ладно? Надеюсь на тебя.
Герда кивнула, чувствуя, как наружу рвётся новый поток слёз. Оно стремительно отошла в сторону, сотрясаемая безудержным рыданием. Отец нежно заключил её в объятья.
Они поговорили ещё немного, обнялись на прощание, как раздался звук, похожий на сирену. Первые колонны солдат двинулись в обширную утробу ближайшего челнока. Суета возобновилась вновь. Ламерт на секунду застыл, наблюдая, как сотни и тысячи имперских гвардейцев готовились подняться в космос, на далёкую от их родного дома войну.
Рольде-старший в последний раз приобнял сына аугментированной рукой.
–Мы всегда будем любить тебя, Ламерт. Да хранит тебя Владыка. – Нежный поцелуй в лоб – словно укол ножом, но молодой солдат сдержался.
–Не печалься, пап. Всё будет хорошо. И я вас люблю.
Отец хорошо держался, но позже, уже будучи дома, когда за окном сгустились сумерки, дал волю слезам. Герда сидела рядом, всецело разделяя его горе.
Проводив родных взглядом, Ламерт заметил, что Мальвия всё это время стояла рядом и терпеливо ждала. Прощаясь с семьей, он в какой-то момент и вовсе забыл про неё.
Она приблизилась, взяла его теплые ладони в свои, снова поцеловала в шею. Они обменялись коротким, жадным поцелуем.
–Ламерт, знаю, что наверное не время, но как думаешь…у нас бы получилось хоть что-нибудь?
На какое-то мгновение он не понял, о чем она, но затем задумался, даже нахмурившись и прикусив губу.
–Я…я не знаю, Мальвия. Сейчас могу сказать только одно: я жалею, что провёл с тобой меньше времени, чем хотел бы. Может, это была и не настоящая любовь, но какая теперь разница? Просто хочу, чтобы ты знала: мне действительно было очень хорошо с тобой. Ну а что бы из этого вышло – не могу знать.
Он пожал плечами, что было немного неудобно из-за висящего за спиной лазгана.
Мальвия опустила взгляд, но из объятий Ламерта не выпускала.
–Вот как… Ты, скорее всего, во многом прав. Знаешь, и мне…мне тоже было очень хорошо вместе с тобой. Ты славный, Ламерт, и в последние дни мне даже начало казаться… казаться, что всё это не просто симпатия. Но теперь уже поздно. – Ей так и не хватило сил поднять на него свои чудесные зеленые глаза, в которые он так любил смотреть.
Ламерт взял её за подбородок и поцеловал в лоб.
–Ты ещё найдешь себе достойного мужчину, Мальвия. Для этого у тебя есть всё…
Раздалась ещё одна сирена. Где-то рядом раздался голос лейтенанта:
–Ваш выход, салаги! Вперед, к «Валькириям», шагом, марш! Хватит соплей!
Ламерт успел поцеловать Мальвию ещё раз, но та в последнюю секунду словно отстранилась. Когда он повернулся посмотреть на неё в последний раз, она глядела ему в след обиженным, если не сказать, рассерженным взглядом. Так его и не поняв, Ламерт скрылся в толпе таких же новобранцев.
Пока он шёл, один из этих металлических летающих монстров, что зовётся орбитальным челноком с невообразимым шумом поднялся в небо. Зрелище завораживало.
Слева проезжала техника. «Химеры» и «Церберы», а позади них – грациозные «Часовые». Ламерту очень хотелось рассмотреть их подольше, ибо раньше не имел такой возможности, но и сейчас они оба пребывали в движении. «Ничего, у меня ещё будет возможность. В реальном бою, например», рассеянно подумал он и нервно сглотнул. От мысли об предстоявших сражениях снова вспотело всё тело, и задрожали ноги.
«Гвардейцы никогда не возвращаются домой», с тоской подумал Ламерт.
Краем глаза он заметил справа от себя людей в странной униформе, коей раньше никогда не видел. Однако посохи в их руках и символ на них расставил всё на свои места. Псайкеры-примарис, боевые колдуны на службе у Имперской Гвардии.
Они держались обособленно, как-то по-своему, к тому же окруженные конвоем из парочки офицеров и даже комиссаров. Последних Ламерт тоже видел впервые. От вида их чёрно-красных шевронов у него ещё сильнее затряслись колени. Ещё в мирной жизни он был наслышан об обязанности комиссаров сохранять боевой дух в частях Астра Милитарум, любой ценой.
Псайкеров было всего трое: двое юношей и одна девушка. Все явно младше него самого, ибо на вид им было максимум лет по шестнадцать-семнадцать. В какой-то момент Ламерту даже стало их жаль. Едва он об этом подумал, как его взгляд, словно выброшенную на берег рыбу, стальными клещами поймал один из колдунов. Лицо его показалось гвардейцу знакомым, но он так и не смог вспомнить, почему, как ни старался. А вот псайкер, высокий и светловолосый, с зачёсанным назад тугим пучком, жутковато ухмыльнулся. «Он меня узнал», растерянно подумал Ламерт, но страха не ощутил. Почему-то ему казалось, что этого юношу, ещё почти мальчишку, не стоит бояться – не смотря на все предостережения и проповеди Церкви.