–Мы заболтались. Идёмте, я проведу вас в каюты для псайкеров.
«У нас даже отдельные комнаты».
Пользуясь случаем, Руксус огляделся, порой даже задирая голову.
Они находись в ангаре огромных размеров, где ровными рядами стояли транспортные челноки. Судя по всему, почти все из них уже прибыли, и псайкеров на крейсер доставили в числе последних. Впрочем нет – на противоположной части был ещё один, откуда прямо сейчас выходили имперские гвардейцы. Шаттл за ними с громким скрежетом закрылся. Похоже, вот и всё. Транспортировка завершена, и впереди ждала лишь война.
Руксус бросил мимолётные взгляды на друзей. Они явно чувствовали жуткий дискомфорт, за что их, разумеется, нельзя было винить. Альберту тоже шестнадцать, Марианне семнадцать, они никогда не покидали не то что родную планету, но даже город, и почти вся их жизнь прошла в школе Астра Телепатика. Мысли невольно вернулись к тому, что их неизбежно ждёт…
По прибытию на корабль они сдали свои лазганы, ибо носить на борту оружие имели лишь немногие – таковы тысячелетние правила Имперского Военного Флота. Впрочем, Ламерт был даже рад этому приказу, ибо чувствовал, что ещё успеет набегаться с винтовкой наперевес. Что уж греха таить, скорее всего, совсем скоро она станет чуть ли не единственным его другом и защитником, тем, кто будет ограждать его от неминуемой смерти.
Но пока что молодому гвардейцу совершенно не хотелось об этом думать.
Их провели в каюты, если оные можно было так назвать. Ламерт очень быстро понял, что все удобства остались там, на Сионе, вместе с прошлой жизнью. Здесь же, явно больше беспокоились об эффективности, о том, чтобы в подобного рода кораблях помещалось как можно больше человек.
«Каюты» были примерно шесть шагов в длину, и девять в ширину. В каждой стене находились прямоугольные выемки, призванные служить гвардейцам кроватями. Тут же стояла парочка столов и таких же жёстких металлических стульев. Санузлы располагались в каждом подобном секторе, и были общими. По примерным прикидкам Ламерта, к каждому из них приписывалось никак не меньше сотни человек.
Им позволили переодеться, объяснили, где и как можно ходить, накормили, а после – строго-настрого запретили конфликтовать с любыми служащими Флота. «У них один долг, у нас немного другой, но все мы служим одному общему делу», объясняли им офицеры Гвардии. «Флот и Астра Милитарум чётко разделены, и каждое судно– их вотчина. Они здесь полноправные хозяева. Так что если вы вздумаете хоть где-то у них напортачить, хоть раз серьёзно провиниться – судить вас будет именно Флот, и уж поверьте, они строго следят за порядком на своих кораблях». Таким образом, даже младшим офицерам Гвардии приходилось считаться с рядовыми матросами. Впрочем, бойцы космических, воздушных и наземных сил в основной своей массе сторонились друг друга, хотя само собой, случались исключения.
Ламерт занял свою койку, осторожно пощупал. Ощущения от первого в жизни пребывания на корабле были дискомфортными. Всё вокруг новое, но будто бы совсем чужое, инородное. Абсолютной другой мир, который до сего дня с его собственным миром никак не соприкасался, а теперь они вынуждены сосуществовать.
Койка, как и ожидалось, оказалась жёсткой, словно внутрь набили как можно больше металла. Молодой гвардеец уже чувствовал, как от столь удобного лежбища у него будет нещадно болеть спина.
По левую руку находился крохотный, буквально по локоть ящичек, для личных вещей. Туда Ламерт уложил то немногое, что у него было. Как ни странно, всё легко поместилось.
–Ну, хотя бы кормят сносно, – Дециус возле своей койки словно с недоверием оглядывал всё, что его окружает. – Было бы неплохо, если так будет постоянно.
–Ага, размечтался, – вмешался Крис. – Флот на то и Флот, а вот на земле всё иначе.
–Тебе-то откуда знать?
–В отличие от твоих, мои уши сеном не набиты, и я не раз слышал, как запаздывали поставки в военные части. Бабушка мне рассказывала, что порой полки ждали годами, пока к ним доставят всё необходимое.
–А она откуда это знает?
–В Администратуме работала, пока на пенсию по инвалидности не ушла.
Ламерт был бы рад слушать беззаботный разговор своих друзей, если бы не гложущий сердце липкий страх. Их ждёт бесконечная война, и каждая битва, даже самая первая, может стать их последней. «И станет», уверенно сказал ему внутренний голос. У Ламерта внутри всё сжалось. Он закрыл лицо ладонями, дабы друзья не увидели отчаяния на его лице. Ему ведь всего двадцать один… И видит Вечный Бог-Император, он совершенно не хочет умирать. Даже во имя долга. Да, это трусость, но внутри нас нередко происходят те битвы, из которых мы никак не можем выйти победителями, как бы ни старались.
Ламерт открыл лицо, посмотрел на свои ладони.