Он взглянул на молодую женщину, всё так же смиренно ждущую его слов.
– Значит, время пришло?
Она кивнула.
– Да, святой отец. Генерал объявил о высадке. Все полки в полной боеготовности. Примерное время высадки…
– Это не так важно, моя дорогая Нора. Поспешность – главная слабость глупцов. Неважно, когда, где и как нам уготовил бой Владыка – мы в любом случае примем его, как вызов. Это неизбежно. Так же не вызывает сомнений и то, что эти солдаты не пойдут на битву без моего благословения. Или я ошибаюсь?
Нору настолько поразил этот вопрос, что она не нашлась со словами. Он прошел мимо неё, на его губах, едва видимых в этой темноте, молодая женщина, служительница Церкви, разглядела довольную улыбку.
– Прикажи остальным готовиться к церемонии. Я скоро буду.
Он шёл к ней спиной, но Нора и так знала, как выглядит святой отец Вильгельм: рослый, крепкий, с цепным мечом «Палач» на спине, зубцы которого уже начинали стачиваться. Лицо знаменитого священника покрывала густая россыпь шрамов и ожогов – на нём уже давно нет места прежней, живой плоти. Левый глаз искусственный, ибо настоящий в прямом смысле этого слова вытек из глазницы в том самом бою, который принёс святому отцу славу. Это произошло ещё до его подвига. Волосы светлые, достающие до плеч, но уже давно редеющие. Несмотря на статус, роба совсем простая, с открытым Священным Писанием на широкой груди. Открытые страницы демонстрировали миру, помимо прочего, один из самых любимых постулатов отца Вильгельма: «только в смерти заканчивается долг».
Служба прошла достаточно быстро и в простой, лишённой помпезности обстановке.
Ламерт, стоявший в плотном строю своих однополчан, видел где-то далеко впереди крупную могучую фигуру полкового священника, чьё лицо обильно покрывали шрамы. Так молодой гвардеец понял, что этот святой отец, во-первых, довольно аскетичен, а во-вторых, предпочитает словам действия. Он несет слово Владыки не молитвами, но голосом оружия. Таких Ламерту видеть ещё не доводилось, и глядя на изуродованное лицо священника, он почти не сомневался, что совсем скоро увидит его на поле боя.
Весь их Полк стоял на складе, заранее освобожденном как раз под службу. Здесь построили тысячи солдат, которые теперь через динамики, встроенные в стены и жутковатых детишек-херувимов, паривших над их головами, стояли и слушали молитвы. Им вторил глубокий и безупречно поставленный голос священника, к тому же ещё усиленный теми же динамиками.
– Дай нам Вечный Бог-Император сил, дабы могли мы сразить чудовищ. Сделай наши руки твёрдыми, а глаза – меткими. Не поселяться в нашей душе сомнения, ибо ведомо нам: только Человек может править Галактикой. Мы – огненный разящий меч Владыки, Его молот, Его щит, Его возмездие, что неизбежно обрушится на головы нечистых. С Ним мы не ведаем страха.
Ламерту казалось, что эти слова слышали даже на Илосе. Тем не менее, от них веяло силой, уверенностью…верой. Они зарождали на душе тепло. Истинно, верный слуга Императора не может познать ни страха, ни поражения. Его может настигнуть смерть, но не позор. Гибель на поле боя несет не ужас, но вечную славу, великое искупление. Владыка им всем даровал жизнь – и лишь Он вправе забрать то, что принадлежим Ему по праву. В Своей бесконечности мудрости Он повелевает жизнью и смертью верных слуг Своих, неся еретикам, мутантам и ксеносам ничего, кроме справедливой кары.
Думая обо всем этом, Ламерт чувствовал невероятное облегчение. В какой-то момент ему даже показалось, что Сам Владыка на доли секунды обратил на него Свой бессмертный взор.
«Я буду достоин Трона Твоего, клянусь».
Теперь предстоящая битва казалась лишь испытанием, которое они все пройдут – это так же естественно, как то, что Вечный Император – истинный владыка Вселенной.
Псайкеры слушали службу за соседней стенкой, в специальном помещении, больше похожем на камеру. Впрочем, Руксус знал, что они здесь ненадолго.
Вместо очередных мыслей об их участи мутантов-изгоев, юноша больше думал о предстоящем бое. Пользуясь случаем, он так же рассматривал своих новых братьев и сестёр по несчастью, так же приписанных к этим полкам, но прибывшим из других уголков Сионы.
–Это не должно затянуться, – произнёс молодой парень по имени Симон. Судя по небольшой темной бородке и общим чертам лица, он был всего года на три старше Руксуса.