Некоторой пехотинцам зеленокожих удалось прорваться сквозь заслон, созданный техникой Имперской Гвардии, так что передним частям пришлось встретиться с ксеносами лицом к лицу. Ламерт видел, как четверо орков вышли на позиции гвардейцев, стреляя из чего-то, лишь отдаленно похожего на нормальное оружие. Солдаты успели развернуться, открыть ответный огонь, но один из гвардейцев упал замертво. Стрелявший в него орк погиб всего несколько мгновений спустя, расплавленный почти до самых костей. «Хотел бы я им помочь», подумал Ламерт, отводя взгляд. Последним, что он заметил, было то, как крупный, мускулистый ксенос схватил гвардейца за горло, поднял над землей и длинным, уродливым не то ножом, не то мечом, распорол его от живота до середины груди.
Только сейчас Ламерт в полной мере осознал, что война в городских условиях – это сущий ад, ибо каждое здание, любое окно, дверь, крупное отверстие после попадания, - может служить оборонительной точкой для обеих сторон. Зеленокожие достаточно отчаянны, чтобы нападать в таких условиях, однако теперь Имперская Гвардия смогла загнать их под перекрёстный огонь. Из полуразрушенных или же относительно целых построек слева и права шёл яростный обстрел из всего, что имелось под рукой. Шквальный лазерный огонь смешивался со стабберными очередями, рокотом автопушек и редких, но метких вспышками лазпушек. «Как ксеносам вообще хватает глупости нападать на нас, на наш Империум», рассеянно подумал Ламерт.
Они заняли другую, более дальнюю позицию, и принялись прикрывать ещё отступающих товарищей. Сам Ламерт взял на прицел одного зеленокожего с топором, и несколько раз попал ему в широкую, уродливую спину.
– Не прекращайте стрелять! – Клавикус менял батарею у своего лазгана. Даже сквозь рёв, хаос, и крики первой в своей жизни битвы Ламерт успел осознать всю бессмысленность подобного приказа. Но какая разница? Он ведь обычный рядовой, не ему судить.
Внезапно перестал стрелять и его собственный лазган. «Так быстро? Разве я так много успел настрелять? А впрочем, не важно». Он потянулся за новой батареей.
Неизвестно как, но через оглушающую какофонию разгорающегося сражения он расслышал странный ревущий звук, идущий откуда-то с неба, - там тоже всё еще не смолкали выстрелы. Молодой гвардеец на несколько мгновений отвлёкся, поднял голову, но ничего не увидел. Вернее, не успел увидеть.
Один из подбитых самолётов ксеносов со свистом летел на землю, оставляя за собой густой огненно-дымный след.
Дециус заметил это, и с силой потянул Ламерта за рукав.
– Дружище, в сторону!!
Ламерт успел отпрыгнуть, однако его всё равно отбросило, а от грохота неприятно заложило в ушах. Он упал, выронив оружие, а уничтоженная конструкция ксеносов продолжила своё нечестивое дело, рухнув прямо посреди строя гвардейцев и по инерции проскользнув даже чуть дальше, оставляя за собой кровавую борозду из раздавленных и искалеченных тел.
Дециус помог другу подняться, тот подобрал свой недалеко упавший лазган.
– С-спасибо, Дециус…– с отдышкой поблагодарил он, не сильно отдавая себе отчёта в том, что его будет практически не слышно. Дециус действительно ничего не услышал, но всё-таки кивнул, и пригнувшись, вновь принялся стрелять. Орков становилось всё больше, хотя улицу и руины уже устилал ковёр из сотен зелёных тел. Ксеносам стоит отдать должное – действуя без всякого плана и чувства самосохранения, они тем не менее бились отчаянно, если не сказать, безрассудно…
Внезапно рёв усилился, а Клавдиан крикнул:
– Наверху, наверху! Огонь в небо!..
Летя на очередных странных конструкциях, только уже похожих на примитивные ракеты, к ним стремительно приближалась целая зеленая стая из радостно гогочущих орков. Они так же стреляли прямо в движении, правда, не очень метко. Ламерт поднял оружие, принялся стрелять, но враг слишком быстро сокращал дистанцию, несмотря на потери…
Торио успел увернуться от размашистого удара, кувыркнувшись в сторону. В ксеноса уже стреляли Крис, Ламерт, и почти всё остальное их отделения, включая сержанта Клавикуса. Орк ревел не то от боли, не то от бессильное ярости, - что не помешало ему развернуться и всего за пару шагов оказаться перед Ламертом. Гвардеец пригнулся от удара ксеноса, мысленно успев порадоваться тому, что хоть эти ксеносы и сильны, но не так уж быстры. Рывком он вонзил подствольный штык в грудь противника, упёрся ногами, попытавшись вдавить лезвие как можно дальше, но зеленокожий с силой пнул его ногой в живот. От удара Ламерт отлетел к стенке, в глазах у него потемнело, дыхание замерло, а внутренности живота, кажется, превратились в сплошное вязкое мессиво.