– Кто знает, – пожал плечами коммодор, – я не верю этим донесениям до конца, сам понимаешь. Почти весь сектор в огне. Неизвестно пока, где находится лорд-адмирал Фаркон. Но ты в любом случае прав: в таких масштабных войнах не мне быть на первых ролях, что пока что меня всецело устраивает.
Натаниэль снова улыбнулся.
– Я только сейчас понял, Селецио, что мы так уверенно говорим про то, что происходит там, словно наш проход сквозь Бурю уже предрешён. А ведь она может без остатка поглотить всю нашу группу кораблей.
Коммодор вновь пожал плечами.
–За годы службы я в числе прочего понял, что в подобных ситуациях нет смысла просто дрожать и бояться. Варп или поглотит вас, или нет – третьего не надо. Остается действительно уповать только на опыт твоих навигаторов и на милость Бога-Императора.
Натаниэль кивнул, как вдруг двери распахнулись вновь. На пороге появился генерал Оттон.
– Приветствую, коммодор. Надеюсь, я вас не отвлёк?
Селецио и Натаниэль переглянулись.
– Нет, что вы. Я пытался проложить наиболее безопасный маршрут, но понял, что зря трачу время.
Выражение лица генерала изменилось.
– Неужели всё настолько плохо, коммодор?
– Буду с вами предельно честен, генерал. Это не самая крупная Буря из тех, что я видел, однако одно могу сказать уверенно: она ещё только набирает силу, становясь могущественнее чуть ли не с каждой секундой. Её мощь растет даже сейчас, пока мы говорим. Пытаться же предсказать её «финальную форму», назовём это так, я считаю бессмысленным. Потенциал этой Бури огромен, особенно учитывая то, что происходит в секторе.
– Тогда ответьте мне так же честно: каковы наши шансы? – несмотря на волнение, Оттон держался очень достойно, сохраняя лицо.
Селецио помедлил с ответом, задумавшись на несколько секунд.
–Учитывая то, что нам нужно на подготовку ещё около четырёх часов – то где-то пятьдесят на пятьдесят. Опять же, Эмпиреи непредсказуемы, генерал. Может, этой Буре не хватит сил сломить нас, а может, она поглотит все корабли в первые же секунды. Всё, что я могу вам гарантировать – это опыт моих навигаторов. Многие из них уже проходили через подобные испытания.
Оттон потоптался с ноги на ногу, лицо его так же приняло задумчивое выражение, только более обеспокоенное. Селецио понял, что генерал мысленно прикидывает их шансы.
– Хорошо, коммодор, я понял. Полагаюсь на вас и вашу мудрость. Только вы и ваши люди способны вывести нас. Пожалуйста, сделайте это. Я буду молиться Владыке за успех нашего дела.
– Разумеется, генерал Оттон.
– Да не так ты делаешь! Смотри, как надо!
Ламерт поднял взгляд. Торио уже второй час пытался научить Дециуса правильно орудовать иглой. Определенных успехов он достиг, однако скорее они доберутся до следующего театра военных действий, чем Дециус овладеет шитьём.
– Нет, дубина, не сюда! Да почему у тебя такие руки-то кривые, а?!
– Я больше привык к станку! – беззлобно огрызнулся Дециус, однако Ламерт видел искреннее старание на его лице. – И вообще, не все жили одни, как ты! У меня дома шитьём занималась старшая сестра!
– А теперь её здесь нет! Так что или учись, или пойдешь в бой с дырявыми штанами!
Так ни о каких слугах для имперских гвардейцев и речи быть не могло, им действительно приходилось самим заниматься подобными мелочами. Конечно, можно рискнуть и пойти попросить на складе новые штаны, однако это чревато последствиями. Все бойцы уже дружно поняли, что выданное им имущество дано им во временное использование, но не более. На самом деле всё, от каски до лазгана или штык-ножа продолжает принадлежать Империуму, и хоть как-то его портить, пусть даже не намеренно, как правило наказуемо. Ламерт лично видел, как какой-то молодой парень, года на три младше него, каким-то образом умудрился неправильно собрать лазган после его ритуальной очистки, и оружие просто перестало стрелять. Когда об этом узнали старшие офицеры и полковые техножрецы, неудачливого гвардейца отправили в карцер на восемь часов. Ламерту вовсе не хотелось разделять их судьбу.
– Пожалуй, стоит отвлечься, – устало изрёк Торио, откладывая иголку. – Будет ещё время. Эй, Ламерт, а ты что делаешь? – он приблизился.
– Да вот нашёл на поле боя, когда мы уходили.
– Ого, да ты никак дневник решил завести, да? Погоди, в смысле «нашёл»? А что его прежний владелец?