По бортовым хронометрам на кораблях уже была ночь, так что все, кто не стоял на дежурстве или выполнял иную важную для своих кораблей работу, либо спал, либо только готовился ко сну, – однако вхождение в границы шторма ощутили все. Особенно псайкеры.
Корабли начало потрясывать, а поля Геллера принялись словно истончаться, бросать безнадёжный вызов безжалостным водам Царства Душ, – и всё равно побеждать, по крайней мере, поначалу.
В каюте девушек-псайкеров тускло горел свет. Гулко гудели работающие на максимум системы корабля, чуть ли не единственные нарушители тишины в этой части судна.
Марианна снимала с себя верхнюю часть униформы псайкера-примарис, когда к ней весёлым тоном внезапно обратилась Гелиора:
–Слышала, что ты подруга Руксуса и выросла вместе с ним.
Пользуясь тем, что Гелиора её не видит, ибо они стоят спиной друг к другу, девушка поморщилась. Да кто она такая, чтобы так фамильярно называть Руксуса по имени? Да они знакомы меньше месяца! Однако вежливость всё же заставила её небрежно ответить:
– Слухи, смотрю, собираешь. Да, это правда. Уже десять лет прошло, как перепуганным шестилетним мальчишкой он вошёл в нашу комнату.
– А ты, вроде как, всего на год старше его, да? – не унималась Гелиора, так же готовящаяся ко сну.
– Да, но тебе-то какое дело? – выпалила Марианна, в конце концов решившая не скрывать раздражения, – чего ты всё расспрашиваешь?
Гелиору, похоже, её тон ничуть не задел. Она уже освободила себя почти от всей одежды, и Марианна невольно подметила её красивую смугловатую кожу, пышность тёмных волос, стройность фигуры и привлекательность форм. Для того, кто почти всю жизнь прожил на кормёжке из школ Астра Телепатика, Гелиора была удивительно изящно сложена. Это наблюдение разозлило Марианну ещё больше.
– Просто мне очень интересно, каково это: вырасти бок о бок рядом с таким удивительным человеком, как он, – улыбаясь, ответила Гелиора. Сев на койку, она положила одну свою стройную ногу на другую.
Пламя ревности закипало в Марианне всё ярче.
– И что же такого удивительного ты в нем нашла? Вы же знакомы всего несколько недель.
–И что? – искренне удивилась Гелиора. – Уж ты-то, выросшая вместе с ним, должна была это заметить. Руксус поразителен! То, как он бесстрашно смотрит в глаза нашим тюремщикам, как ничуть не боится их – у меня просто нет слов! Я заметила его бесстрашие и несгибаемую силу воли, едва взглянув на него. Более решительного человека мне ещё не доводилось видеть в жизни.
Марианна едва не скрипела зубами от негодования… ведь ровно по тем же самым причинам она сама полюбила его, – или, во всяком случае, искренне сама себя в этом убедила. Девушка ещё сама не до конца понимала своих чувств, но слова Гелиоры злили её все больше и больше, словно резали стеклом ей по сердцу.
– А ещё он так мужественно борется с собственной силой, что так и рвётся из него, – во влюбленном забытии продолжала девушка, – тоже достойно отдельного восхищения. Знаешь, в какой-то момент, перед самой битвой, он меня немного напугал, и мне показалось, что он вот-вот сойдет с ума, но нет. Руксусу хватило силы воли не только сдержаться, но и уничтожить целый огромный шагоход! Разве это не удивительно?
Марианна не спешила поворачиваться к собеседнице, наоборот – подальше спрятала своё искаженное болью и разочарованием лицо. Приглушенным голосом она выдавила:
– И что же… думаешь, что у тебя есть к нему чувства?
Гелиора не увидела в этом вопросе двойного смысла и всерьёз задумалась. Щёки её горели не хуже, чем пси-огонь Руксуса.
– Н-не знаю, подруга…У меня впервые в жизни такое. У нас ведь…отобрали любую возможность жить обычной жизнью, не правда ли? Испытывать те же чувства и иметь такие же стремления, как у других людей. Нам с детства постоянно напоминают о том, что мы презренные мутанты, существующие лишь по чужой милости, и что наша единственная цель – кровью и самопожертвованием искупить наш грех. Своей гибелью извиниться перед Владыкой Людей за то, что мы родились такими, – Гелиора внезапно тихо рассмеялась, – забавно! Я даже сейчас будто слово в слово повторяю за учителями и священниками, читая, как по учебнику.
– Думаю…это из нас никуда не уйдет, Гелиора, – смягчённым тоном ответила Марианна, в конце концов посмотревшая на собеседницу.