Да поможет нам Император.
Кораблей Хаоса было куда больше, и они серьёзно превосходили флотилию коммодора не только в численности, но и огневой мощи.
Безмолвно загрохотали макропушки, полетели первые торпеды. Корабли лоялистов стояли неким подобием клина, и боевые судна прикрывали транспортные, летевшие в самом центре строя. Именно в обширные разрезы этого построения и атаковали точечными выстрелами судна еретиков. Флотилия Селецио перестраивалась так быстро, как могла, но пока никто на ней даже не имел целостного представления о ситуации. Покинув Бурю, она тут же оказалась перед лицом противника.
Транспортные корабли с пехотой и техникой Имперской Гвардии на борту не имели ни серьёзной защиты, ни достойного вооружения. Первое же судно, «Покорный», за считанные минуты потеряло свой пустотный щит и получило серьёзные повреждения.
–«Верность», это капитан «Покорного», несем потери!.. Повторяю, корабль почти уничтожен!
–Говорит коммодор Селецио! Уходите влево, «Покорность», левее! «Молот Владыки» вас прикроет, держитесь!
– Боюсь, это невозможно, коммодор, мы уже потеряли большую часть двигателей…
Оттон слушал все эти донесения с нескрываемой тревогой. Там, на земле, он сам себе хозяин, но в космосе он вынужден полагаться на коммодора Селецио и его людей. Собственное бессилие в такой критической ситуации сильно раздражали генерала, однако он искренне старался верить в стойкость и мастерство бойцов Имперского Военного Флота. Мысли о том, что прямо сейчас гибнет часть его собственной армии, Оттон старался отгонять. Опустив взгляд, он заметил в иллюминаторе огромный белоснежно-зеленый шар, буквально слепящий глаза даже на таком расстоянии. «Так вот он, Серапис. Мы даже не сильно промахнулись с точкой выхода», успел подумать генерал, прежде чем с планеты в их сторону полетели выстрелы. Пустотные щиты боевых кораблей, в частности «Верности Императору», приняли на себя весь удар.
Коммодор и генерал удивились одинаково сильно.
– Какого Варпа по нам стреляют с Сераписа? Разве мы не должны были прилететь им на помощь?!
– Я знаю не больше вашего, коммодор!! Полковник Акетон, что говорят астропаты?!
Раммонд, предельно напряженный, стоял немного в стороне и пытался сквозь общий гвалт услышать то, что ему говорят по связи. По его виску скользнула капелька пота.
–Пока не могу разобрать, сэр. Астропаты буквально сходят с ума, слишком много разных сообщений.
С Сераписа прилетела ещё очередь выстрелов. Флотилия Селецио, оказавшаяся сразу между двух огней, грозилась быть полностью уничтоженной. Прятаться или отступать было некуда, кругом открытый, бескрайний космос.
–Коммодор! – отчётливо раздалось на мостике. – Вас просят развернуться на шесть часов. Координаты…
–Кто просит? Кто?
–Союзные силы.
Генерал и коммодор почти одновременно повернули головы. Вдали виднелся ровный строй из чёрных кораблей, с белоснежной аквилой на бортах. Селецио с первого взгляда опознал в нём флот сектора Фарида. Всё, что осталось, и, вероятно, кто смог прилететь на помощь раньше них. Коммодору хватило шести секунд, чтобы прикинуть общую собранную здесь огневую мощь и понять, что это достаточно грозная сила. Так почему же война ещё идёт?
Флотилии Империума двинулись на встречу друг к другу. С Сераписа продолжался активный обстрел, а корабли Селецио атаковали ещё и в спину.
– «Покорность», пользуйтесь прикрытием «Молота»! Повторяю, «Молот» вас прикроет!
Однако даже Оттон видел, что это пустая попытка. «Покорность» горела от носа до кормы, от неё отваливались целые куски. Там уже никто и ничто не могло выжить.
–«Покорность» погибла, коммодор. Для меня было честью служить под вашим началом.
–Капитан Каргон, отставить! Вы ещё нужны…
Транспортный корабль беззвучно исчез в огромной ярко-красной огненной вспышке.
–Даже я видел, что он обречён, – не выдержал Оттон.
–Знаю, генерал. Просто я ненавижу терять людей.
–Там были и мои солдаты.
Он пытался вспомнить, сколько на «Покорности» находилось пехоты и техники. Учитывая то, что транспортных судов было всего четыре, первые же понесенные потери, мягко говоря, не воодушевляли.
Я ещё не успел оказаться на Сераписе, а уже потерял четверть своего войска. Да примет их души милосердный Император.