– Эй, колдуньё! Поспешите! У вас всего несколько минут.
– Я помню, капитан, – громко, но спокойно ответил Руксус. – Не отнимайте их у нас, уж будьте так добры.
Офицер фыркнул, но ничего говорить не стал. Его рослый силуэт едва угадывался в снежной мгле. В небе громко заревело от приближающихся транспортных челноков, что до сих пор напоминали Марианне летающих китов своими исполинскими размерами.
– Вас отправляют ночью, – она не спрашивала, – чтобы вас не видели остальные. Держат вас в тени до последнего…Остальной Полк прибыл на позиции ещё днем.
Руксус оценивающе посмотрел на неё.
– Да…я знаю. Но к чему ты клонишь?
– Пусть простые солдаты находятся в неведении, но я-то почти постоянно нахожусь при высшем командовании…Да и ты всё ментально чувствуешь. Это не Илос, Руксус. Здесь не будет так же легко. Вполне возможно, что мы все…
– Я же сказал: не стоит страшиться судьбы. Мы отправляемся на фронт, Марианна, – он притянул её к себе, крепко поцеловал в центр лба. Последними остатками сил девушка вновь сдержалась. – Береги себя, пока мы сражаемся, ладно? Хочу видеть тебя целой, когда вернусь.
Он вновь улыбнулся и направился к ждавшему его офицеру, явно начинающего терять терпение. Резко взвыл усилившийся ветер, в момент будто разделивший их, так что Марианна дёрнулась, а так и не прозвучавшие слова исчезли в воздухе. Вместо их повторения девушка на секунду вцепилась в рукав юноши, рванулась вперед и поцеловала Руксуса в холодную щёку, вложив в этот поцелуй все нежные чувства, что испытывала.
Пожалуйста, возвращайся…
Взгляд молодого псайкера изменился, словно просветлел, что-то понял. Он посмотрел на Марианну совсем иначе, словно увидел её впервые.
– Марианна, ты…
– Эй, пошевеливайтесь, время уже! Нам пора выезжать, мутант!
Девушка будто бы виновато улыбнулась, стремительно поцеловала ещё раз и рванула прочь. Его гибкий, изящный силуэт быстро исчез в снежной мгле.
Руксус шёл к машинам, в конус яркого света, отбрасываемого транспортными машинами. На губах юноши застыла печальная, едва заметная улыбка, но глаза сохраняли прежнюю растерянность.
Я и сам всё прекрасно понимаю, Марианна. Вероятнее всего, все мы обречены, но ты и Альберт… Вы должны жить. И ради этого я сделаю всё.
О том, что произошло в самом конце, он пока предпочёл не думать, оставить на потом.
Возле транспортников псайкер поднял голову к снежному, но удивительно звёздному небу. Улыбка его растаяла, нахмуренный взгляд принял озадаченное выражение.
Похоже, генерал просто проигнорировал меня. Что ж, ему, возможно, и без меня скажут, что этот мир в опасности не только из-за присутствия предателей. Эмпиреи вот-вот ворвутся сюда во всей своей безграничной мощи, и нам нечего ей противопоставить. Абсолютно. Если это произойдет, то Серапис действительно станет одной большой братской могилой. Для всех нас.
Несмотря на невероятно плотное соприкосновение измерений и постоянно усиливающееся гнетущее чувство в мозгу, юноша чувствовал себя неплохо. Марианна здесь, в глубоком тылу, а за Альбертом во время боя он сможет присмотреть лично. Да и в конце концов, снова предоставиться возможность дать волю внутреннему пламени.
Руксус не сомневался, что сжигать ему придется очень, очень много.
Первым гнетущим предвестником беды оказалась воздушная тревога. Старший арбитр Марк Дугал проверял боеготовность одной из огневых точек во внутренней линии обороны, когда это произошло. Его «инструктировал» лейтенант ПСС Сераписа по фамилии Фоули. Арбитр старался слушать вояку, однако на самом деле понимал всё сам и был погружен в собственные мрачные мысли. Похоже, лейтенант тоже всё видел, однако послушно исполнял приказ и продолжал довольно монотонно вещать:
– …как видите, этот район в целом хорошо укреплён. В целом, как вы знаете, весь Серапис являет собой одну сплошную крепость, но сейчас, когда в одной точке сконцентрировано столько подкреплений, мы можем сделать нашу оборону более плотной. Огневыми позициями мы закрыли всё от северных врат до квартала Адептус…