– Впечатляет, правда? – голос генерала Эйста звучал словно издалека. – Были доставлены сюда с Атре Варры по моему прямому приказу. Тогда мы использовали их против сепаратистов. К сожалению, два из них эти проклятые отступники сильно повредили, так что их пришлось отдать на ремонт Культу Механикус… Я до сих пор даже не знаю, поправимо ли их состояние.
Оттон подошёл чуть ближе, приложил руку к холодному металлу, под которым, тем не менее, словно билось настоящее механическое сердце. Генерал со всей ясностью почувствовал неудержимый гнев машины, её жажду битвы и желание мести за павших собратьев. Перед стояло самое настоящие дитя войны, навеки скреплённое нерушимыми цепями с бесконечным циклом ненависти и насилия, в котором кипела вся Галактика. На какое-то мгновение Оттону даже передались чувства танка, так что он поспешил одёрнуть руку. Сейчас следовало сохранять холодный рассудок.
– Во истину священные реликвии оказались у вас в руках, сэр Вангиннем… но боюсь, нам не удастся их сберечь, и думаю…думаю, вы сами это знаете.
– Как бы этого не хотелось признавать, – пробурчал пожилой генерал, – однако, вы теперь знаете, как и сэр Торкве. А теперь давайте вернёмся в зал собраний. Нас ещё ждет битва.
Оттон кивнул, напоследок бросив ещё один взгляд на танки. Машины впечатляли, однако генерал невольно представил их гибель на поле боя, как они стоят, словно поверженные герои прошлого, посреди тел простой солдатни… К рядовым и офицерам Джейк не испытывал ни малейшего сочувствия; – даже высшие офицеры вполне заменимы, но не столь ценные реликвии. Уж лучше погибнут десятки тысяч солдат, но такие незаменимые орудия войны должны остаться в целости.
– Однако же поздно до меня дошло, что в нашем полку тоже есть вполне себе симпатичные дамы, – как-то отстранённо, с нелепой улыбкой заметил Крис.
– Но никто не сравнится с моей Кирой, – ответил Дециус.
– Когда это она успела стать «твоей»? Вы всего раза три разговаривали.
–Да, и каждый раз вполне себе мило. Она ещё ни разу, знаешь ли, меня не проигнорировала и не нагрубила.
– И каждый раз небось думала «когда же этот идиот от меня отвяжется», – Крис рассмеялся.
– Да иди знаешь куда…Ты просто завидуешь, потому что последняя женщина, которая с тобой разговаривала – это комиссар Райна. И то, со всем уважением, но я даже не уверен, что она женщина, скорее кусок обледенелого металла. А то, как ты чуть себе в штаны не наложил, когда она отчитала тебя за грязные ботинки…
Ламерт наблюдал за друзьями с улыбкой, натягивая только что выданные перчатки. Климат на Сераписе бесконечно далёк от сионского, и даже на Илосе было будто теплее, так что все полки поспешили переодеть и переобуть. Какая польза от солдата, если он замёрзнет насмерть до начала боя?
Затем следовал короткий полдник, после которого их должны были перебросить на линию фронта, на подступы к столице. Наблюдая за кажущейся непринуждённой шутливостью друзей, Ламерт чувствовал, как они напряжены, как замер в ожидании кровавого боя весь полк. Старшие офицеры выглядели мрачными, задумчивыми, младшие – нервными и раздражительными. Не исключением стал их новый сержант, сменивший павшего на Илосе Клавикуса. Дроммон, среднего роста и телосложения мужчина с едва заметной темной щетиной ходил взад-вперёд, беседовал с сослуживцами и пытался придирчиво оценивать обстановку. Ламерт разделял его волнение. Им снова мало что говорили, явно утаивая большую часть правды, а в воздухе будто застыл нестерпимый, стойкий запах гари. На них, на столицу надвигалась неумолимая волна, готовая охватить их с головой. Поглядывая на сослуживцев, молодой гвардеец понял, что это чувствуют если не все, то многие.
Вновь начался снегопад. Белые шапки покрыли ждущую своего часа технику, головы солдат, техников, офицеров и ополченцев.
– Ламерт, дружище, тебе лучше поесть. Неизвестно, когда в следующий раз офицеры вновь скомандуют приземлить задницы.
Он сел на ящик рядом, взял кружку амасека, ненадолго пригубил.
– Опять выглядишь напряженным, – заметил Крис. – Знаю, тут не Илос, но мы уже прошли…как там говорят бывалые вояки? «Боевое крещение», вот. Мы уже не зеленые мальчишки, впервые взявшими лазган в руки, умеем на курок нажимать.