Дроммон первым нашел парочка крак-гранат, другие достали в основном противопехотные.
– Бросайте же, ну!
У Ламерта гранаты не было, так что он прикрывал товарищей. Дециус и еще шесть гвардейцев немного выглянули из траншеи, сделали по одному броску и укрылись. Одна вражеская «Химера» взорвалась, из неё повалил густой дым, у второй выбило гусеницы.
– Отличная работа, бойцы! – Ламерт не заметил, как рядом появился комиссар Иоганн Штросс, немного забрызганный кровью – явно вражеской. – Продолжаем удерживать позиции, любой ценой!
В окоп спрыгнули новые враги. Еретик с дробовиком на глазах у Ламерта убил одного из гвардейцев на месте, почти разорвав на куски, и ранив второго. Комиссар снес ему голову метким выстрелом. Рядом оказался другой предатель, выпад которого Штросс умело парировал. Цепной меч столкнулся с силовой саблей. Комиссар отразил ещё две атаки, после чего закончил короткую дуэль изящным выпадом в горло. Захлёбываясь кровью, еретик в шипастой броне и чёрном шлеме упал к другим телам.
Очень быстро Ламерт понял, что бои в окопах и траншеях происходят иначе, чем ему казалось. В такой тесноте в ход шло всё: ножи, штыки, сабли, мечи, кулаки, даже ногти и зубы. Стрелять было просто невозможно, во всяком случае, из лазгана, так что молодой гвардеец его просто оставил. Рядом с ним бился сержант Дроммон, явно рассудивший так же, так что в его руках был подобранный цепной меч. К ним присоединился незнакомый Ламерту лейтенант.
Один из еретиков повалил его на спину, тяжело дыша и глухо почти рыча. «Совсем не как человек», мимолётно пронеслось в голове гвардейца, прежде чем он вонзил врагу нож прямо в живот. Рычание сменилось глухими булькающими звуками, однако прежде чем упасть замертво, предатель успел полоснуть Ламерта по животу, пробив нагрудный панцирь. Тоненькой струйкой пошла кровь. «Вот и первая моя рана. Император не мог беречь меня вечно». Юноша не знал, сколько уже идёт битва, но казалось, что целую вечность. Руки и ноги его словно налились свинцом, стали чужими, воспринимать происходящее становилось всё тяжелее. Вокруг лишь кровь, дым, огонь и смерть.
В какой-то момент Ламерт опустил взгляд: всю узкую полоску земли в траншее покрывал многослойный ковёр из тел. Гвардейцы и предатели лежали в одной куче; если бы у юноши было чуть больше времени, то он бы разглядел, что за каждого убитого защитника Атоллы враг платил по три, а то и четыре жизни. Однако даже Ламерт видел, что их силы постепенно таяли. Слева от них во вспышке взрыва исчезла ещё одна их «Химера», за её почерневшими, охваченными огнём остовами укрылся «Леман Русс», отчаянно отстреливающийся из всего, что у него было.
В какой-то момент Ламерт споткнулся и всё-таки упал, лицом в чью-то красную грудь. На спине лежал гвардеец, шея разворочена почти до кости, пустые синие глаза обращены в небо. Юноша почувствовал, что у него отчего-то намокло всё ниже пояса. Он с ужасом опустил взгляд.
Снег, нападавший ещё утром, смешивался с тем, что залетал в траншеи вместе с землёй, и очень быстро таял, сливаясь с пролитой кровью. Гвардейцы в прямом смысле бились по колено в густой красной жиже, ступая и спотыкаясь о трупы – как друзей, так и врагов. С каждым упавшим телом уровень жуткой жидкости поднимался ещё выше, в ней плавали изуродованные конечности, части тел с обломанными костями. «Это безумие», решил Ламерт.
Если бы он мог выглянуть из траншеи, увидеть поле боя целиком, то он увидел, что решительная атака еретиков, несмотря на всю свою скоординированность, огневую мощь и превосходство в численности, захлебнулась. Уничтоженная техника мешала наступать той, что ещё была на ходу, затрудняла видимость, заставляла её как-то объезжать. Число её неумолимо росло, казалось, с каждой минутой. Артиллерия Астра Милитарум нещадно обстреливала дальние наступающие части врага, так же нанося потери и мешая продвигаться. «Часовые», как правило маневрирующие на флангах, были вынуждены встретить противника гораздо раньше, и буквально вгрызться в его построения глубже, чем обычно. Танковые части оказывали им всяческую помощь, схлестнувшись с танками врага. В конце концов, в бой вступили Имперские Рыцари, чье присутствие не только приободрило защитников, но и ещё сильнее затормозило наступление. Во вспышках их орудий, всего с одного выстрела, гибли вражеские машины и целые пехотные отделения. Они казались неуязвимыми, величественными, настоящими богами войны, практически недосягаемыми.
Так же Ламерт увидел бы, как небо расчертили ровные чёрно-красные полосы, подобные кометам, ровно падающим в сторону артиллерии Астра Милитарум. Почти одновременно с ними на чуть более дальних оборонительных рубежах раздались другие всполохи, создателем которого не могло ни одно обычное оружие.