Альберт тоже больше не мог нормально использовать свой дар. Владея клинком не в пример лучше друга, теперь скорее он приходил ему на помощь. Эта разница в искусстве фехтования проявила себя ещё в годы обучения в школе Астра Телепатика, когда их начали тренировать владению пси-оружием.
Однако даже это едва спасало их. Большинство гвардейцев вокруг них лежали либо раненными, либо умирающими, либо уже погибшими, на ногах осталась лишь сущая горстка. Где-то слева отчаянно бился комиссар Штросс, заляпанный кровью и грязью с головы до ног.
Альберт легко увернулся от удара, кольнул в открывшийся бок. Меч вновь отозвался гулом в его зудящей, давно тяжелой руке, однако еретик, схватившись за рану, упал на землю, где его через пару мгновений добил чей-то меткий выстрел. Кажется, это был кто-то из гвардейцев. Обернувшись, Альберт увидел, что на Руксуса насело сразу трое, звонко рычащие лезвия полоснули его по животу. Сражаясь, как и все, по щиколотку в воде, крови и грязи, он отступал так спешно, как только мог, однако ноги его уже заплетались, а рука, отбивавшая атаки, чуть ли не с каждым разом поднималась всё медленнее и медленнее. Скорбное зрелище, если вспомнить, что совсем недавно этот высокий, худощавый юноша за пару секунд объял пламенем почти всё поле битвы.
Альберт бросился ему на выручку, перепрыгивая и переступая через тела, оторванные конечности и скрюченные руки. Пси-клинок просвистел в воздухе, отразив сразу несколько ударов. Руксус, будто не ожидавший помощи, споткнулся и упал, тут же сев на одно колено. Цепной меч обрушился на него сверху, но столкнулся с поспешным блоком. Не растерявшись, облаченный в чёрное воин пнул юношу коленом в лицо. «Меня, сильного псайкера, избивают, словно маленького ребёнка». Это напомнило ему о детстве, и неимоверно сильно разозлило. Он кувыркнулся, едва не хлебнув мерзкой красной жижи, и взглядом создал искру возле лица предателя. Его шлем будто взорвался изнутри, пламя пожирало лицо, плавя до костей. Руксус с некоторым трудом поднялся и вонзил меч прямо ему в грудь. Альберт тем временем закончил со своими двумя, ещё больше восхитив друга своим фехтовальным мастерством.
– Ты…ты как? – сквозь одышку спросил он.
– Жить буду. – С его раны на животе текла кровь, и словно в момент обессилев, Руксус упал на груду тел. Альберт тут же подбежал к нему. – Славная битва. Многое…многое позволило мне понять, на многое открыла глаза. К тому же, – юноша сплюнул густую кровь, – это хорошая проверка наших сил.
– Славная? Люди ведь умирают, а мы страдаем…– Альберт рассеянно оглянулся, после чего опустил на друга взгляд. Руксус странно улыбался, зажимая рану. – Не ожидал, что ты ещё можешь использовать дар. Нужно заняться твоими ранами.
– Боюсь, в этом нет смысла, – Руксус вновь откашлялся, – все врачи поблизости или ушли, или погибли, а если бы даже остались, то не стали меня лечить. Сил залечить себя самому у меня нет. Мы окружены, враг почти прорвался, нам остаётся только…
Сзади появилась новая волна врагов. Альберт молниеносно воздвиг вокруг них полупрозрачный щит, отразивший все выстрелы. Рядом неизвестный ему гвардеец открыл ответный огонь, поразивший несколько целей. Когда солдаты перебили почти всех, Альберт опустил щит, тяжело дыша.
– Спасибо, Ламерт, теперь и ты спасаешь мне жизнь, – с трудом выдавил из себя Руксус.
Молодой гвардеец, тоже серьёзно раненный, с тяжелой улыбкой доковылял до них.
– Ты уже дважды спас мне жизнь, так что мой долг ещё не уплачен, псайкер.
– Если тебя это так заботит, то боюсь, эта бойня не предоставит тебе шанса искупить его, – ответил Руксус с улыбкой. За последние полчаса боя этот рядовой пехотинец стал ему как родной, словно живое напоминание о доме. Смотря на Ламерта, юный псайкер видел Сиону: такую близкую сердцу, но такую далёкую сейчас.
– Это мы ещё посмотрим, – упрямо заявил гвардеец, и Руксус увидел пламя мести в его глазах, – эти твари ещё за всё ответят, даже если мы все тут сдохнем!
Заметив новый отряд приближающихся предателей, раненный солдат открыл яростный огонь, зацепив как минимум двоих. Это воодушевило Руксуса. «Простые люди и правда удивительны…как я мог быть так слеп»?
Собрав воедино всё своё умение контролировать дар, юный псайкер принялся медленно, но верно залечивать самые серьёзные свои раны. Сначала на животе, не спеша, вытягивая из Запретных Царств энергию совсем осторожно, тончайшей струйкой. Он чётко понимал, что любая поспешность, даже маленькая оплошность сейчас гарантированно убьёт его. «Нет, я не мутирую, и не потеряю себя. Меня не казнят фанатичные псы Империума. Я хочу…хочу помочь этим людям, защитить свою семью. Разве это так много? Разве это какие-то запретные, противоестественные желания»?
Внезапно он почувствовал необъятную легкость, словно с его сердца спали невидимые огромные тиски. Опустив глаза на руку, всё ещё зажимающую живот, Руксус увидел, что раны как не бывало, осталась лишь разорванная ткань вокруг. Это чудо. Подлинное чудо. Быть может, судьба не так уж жестока ко мне, и мой путь не закончится здесь, после того как я понял столь многое. Теперь, возможно, у меня есть шанс хоть что-то исправить. Многие из людей…не заслуживали моей ненависти. Я был неправ, и теперь мне жаль. Да, пожалуй стоит начать именно сейчас…