– Дальше я сам, – мягко оттолкнул он руку ближайшего врача. – Можете дать мне бинт, я справлюсь.
Мужчина с недоверием посмотрел на него, так что юный псайкер сам вырвал необходимое у него из рук.
– Пошли, Альберт. Нашу помощь они принимать не желают.
Запах крови, гнили, лекарств и ладана, атмосфера полнейшего отчаяния и равнодушия давили на него. Руксус чувствовал, как почти каждую минуту или две в Запретные Царства отправлялась ещё одна невинная душа, как в него тихой, едва заметной струей вливались звуки молитв, обращенные к Тронному Миру. Полные такой боли, такого простого, человеческого страха перед неизбежным концом, – и такие бессмысленные. Руксус знал это. Кем бы ни был этот их Божественный Император, Он их не слышит.
На входе они столкнулись с молодой светловолосой девушкой, нёсшую на плече очередного солдата. Юноша уже видел её раньше, издалека, но знал, что её зовут Кира. Всего мгновение их взгляды пересеклись – и только в ней он увидел искреннее желание помочь. Видимо, его удивление было столь сильно, что Альберту пришлось потрясти его за плечо:
– Пошли, брат. Ты же сам хотел…
– Да, пошли. Здесь нам точно не рады.
Кира, уже с трудом дышавшая, прошла мимо них, словно не заметив. Альберт едва заметно пожал плечами, и они покинули палатку.
Снаружи уже сгущались сумерки. Почти на всём Сераписе быстро начинало темнеть, что для Руксуса казалось огромной дикостью. Вновь вспомнилась родная Сиона, где солнце не покидало небосвод, билось за своё законное место до самого позднего часа. Где-то вдали, за густыми тучами виднелась крохотная луна и её неизменные спутники – звёзды, сейчас показавшиеся Руксусу даже более бесчисленными и холодными, чем обычными. Над полем бойни (иначе его юный псайкер обозвать не хотел), опустилась густая мгла.
Лейтенант ждал их, ухаживая за саблей.
– Быстро они вас, – в голосе – ни капли удивления. Оно не удивительно, офицер выглядел крайне вымотанным. – Что ж, теперь обратно в лагерь. За мной.
Мимо них прошёл ещё один крохотный отряд с носилками. Как заметили псайкеры, в этом деле лазарету помогали другие имперские гвардейцы, кто по приказу свыше, кто по личным убеждениям и инициативе. Последних, очевидно, было меньшинство, и дело было вовсе не в малодушии солдат, – после подобной бойни многим нужен был отдых…во всех смыслах.
Пока они шли через линии траншей, Руксус повернул голову в сторону позиций Врага. С такого расстояния и в столь поздний час, ясное дело, ничего не увидишь, но юноша даже не кожей, но костями чувствовал концентрирующиеся по ту линию горизонта силы. То был могучий непреодолимый шторм, готовящийся смыть их всего одним усилием. Гнетущие ощущения росли в той недоступной глазу мгле, словно горный хребет. Как никогда яснее Руксус понял, что если не произойдет чуда, то они обречены. Первый прилив они выдержали, ценой огромных усилий и колоссальных потерь, но второй их просто сметёт. Почему-то эта мысль ничуть не пугала его, скорее наоборот. Похоже, умереть рядом с родными для него людьми – это вершина тех желаний, что у него вообще могли быть. Более счастливой, спокойной смерти и желать было нельзя.
– А вы, парни, молодцы, – внезапно нарушил гнетущую тишину лейтенант. – Хорошо бились, имею в виду. Особенно ты, огненный. Скольких еретиков отдал на суд праведного огня, прокляни их Император!
– Мы… – от удивления Руксус не находил слов. – Рады стараться, офицер. Это наш долг, как-никак.
Они дошли до расположения пехотных частей. Кругом металлические бараки-казармы, вперемешку со множеством костров. Даже после подобных ужасов, многим просто не спалось, и они старались найти успокоение в разговорах, азартных играх, еде и выпивки. Насколько мог судить Руксус – безуспешно. От пережитого ада нельзя откупиться столь дёшево.
Псайкеры намеревались войти в отдельно стоящий барак, выделенный конкретно под полковых колдунов, но Карл поманил их рукой: