–Я слышал, что на Священной Терре в давние времена хорошо поесть перед смертью считалось почти священным делом, – улыбка комиссара стала будто более рассеянной.
– Перед смертью? – уточнил Карл. – Признаться…я удивлён, сэр. Обычно люди вашего типажа утешают солдат и офицеров, поднимают и поддерживают боевой дух, но сейчас, похоже, вы решили говорить начистоту.
– Бойцы, и уж тем более офицеры тоже не дураки…как правило, – вновь улыбнулся Штросс. – Сегодняшний бой был довольно показательным. Может, командование уже приняло решение скрывать от вас правду, но лично я сочту его бесконечно глупым, имею на то право, в конце концов. Как представитель Префектус. К тому же, даже перед лицом смерти, настоящий солдат Императора не должен знать страха, ибо знает, что каждый, погибший на службе Ему, поднимается у подножия Священного Трона. Величайшая награда, на которую каждый из нас может только надеяться.
Руксус едва сдержал усмешку. Разумеется, в их школах продолжали вести службы и читать проповеди, но совершенно в ином ключе, чем там, за стенами тюрем Астра Телепатика. Священники Мунисторума не только постоянно твердили им, детям, что они есть ошибка природы и оскорбление для Бога-Императора, но и утверждали, что по причине своего греховного рождения, им никогда не попасть в Его Свет, в истинный Рай, куда была дорога только настоящим праведникам.
Руксус попытался себе представить, как он выглядит, а ещё раз посмотрев на лица собравшихся, подумал, достойны ли они его.
Если, конечно, Экклезиархия не лжёт и тут, даже в столь важном, основополагающем моменте. Юноша был почти готов поверить в это, ибо вся ненависть и презрение, которыми его кормили с самого детства, подпитывались именно ложью.
Осознание того, насколько своевременно он исцелился от этого яда, отравлявшего его душу все эти годы, обрушилось на него со всей беспощадной ясностью. Ненавидя и презирая в ответ, желая мести, считая себя выше остальных, только сегодня он понял, насколько был неправ. Люди вокруг него, даже не обладая Силой, мало чем отличались от него…вернее, он не отличался от них, ибо был так же смертен. Так же уязвим, тоже страдал, проливая кровь на службе одному и тому же непостижимому механизму, этому монструозному исполину, имя которого – Империум Человечества.
«Похоже, только в такие крайние, отчаянные ситуации и происходит нечто столь невероятное. Эти люди тоже приняли меня, как своего. Я не чувствую в них ни капли страха или презрения – впервые в жизни я среди них, как родной».
– Альберт, я…я счастлив. Впервые, за долгое время.
Не ожидавший внезапного телепатического контакта юноша заметно дёрнулся, выронив вилку в снег.
– Понимаю, я тоже.
– Нет, это…немного другое. Я наконец-то избавился от цепей ненависти, брат, от жажды мести. Ох, каким же глупцом я был всё это время! Как жаль, что у меня, похоже, больше нет времени на то, чтобы жить иначе! Как поздно, как же поздно я всё понял…
Альберт не до конца понимал терзаний своего друга, но им, псайкерам, не так сильно нужны слова, как простым людям. Он осознал всё на уровне чувств, и искреннее улыбнулся. Наконец-то его брат стал таким, каким его хотела видеть госпожа Валерика. Жаль только, что действительно так поздно… Завтрашний день наверняка последний в их жизни. Альберту стало интересно, как бы на это отреагировала бы госпожа. Наверняка была бы очень рада за своего некогда самого непокорного сына.
– Я знал, что твой талант ещё сыграет свою роль, но то, что он принесёт нам пусть и краткосрочную, но всё же победу… этого не мог предсказать никто.
Кериллан поднял взгляд, отвлёкшись от гнетущих мыслей. Капитан Сатурас снял доспехи совсем недавно, и на его могучем теле виднелись следы работы братьев-апотекариев. Молодой космодесантник заметил, что его командир пусть и получил несколько ран, но их едва ли можно было назвать серьёзными – даже по меркам Астартес.
– Сраженный мною лидер предателей был лишь мелкой сошкой в их рядах, – с горечью, без тени триумфа в голосе ответил Чемпион Императора. – До истинной победы нам ещё далеко. Единственный, чья смерть положит конец этому вторжению – это наша цель. То, ради чего мы сюда прибыли. Ты и сам это прекрасно знаешь, брат-капитан.
Сатурас отвернулся. Он привык видеть лучшего бойца Ордена в более положительном настроении духа, и если Кериллан мрачен, значит, ситуация действительно критическая.
Впрочем, они все это прекрасно понимали.
После гибели вражеского чемпиона от рук Кериллана, его подчиненные дрогнули, а за ними постепенно посыпались порядки остальных предателей. На первый взгляд, всё довольно очевидно, но чуть позднее, ознакомившись с полевыми сводками, Сатурас убедился в верности своих подозрений. У Врага были свои, иные причины для отступления. Сыграла роль множества факторов, а не всего лишь одного.
В другом их Чемпион тоже был прав – боевое формирование Вечных Стражей, прибывшее в сектор в количестве двух полноценных Рот, преследовало одну глобальную цель, которая теперь казалась невозможной. Призвать к ответу Андроатоса, бывшего первого капитана Ордена, ученика магистра Аралеха и его вероятного преемника. Его отступничество тяжким клеймом легло на историю и репутацию Вечных Стражей, что с момента своего основания были безукоризненно верны идеалам своего примарха-отца и Империума. То, что их бывший брат смог встать даже во главе Чёрного Крестового Похода, лишь усугубляло тяжесть вины, ведь Орден позволил уйти столь опасному воину и лидеру. Теперь же, будучи лидером вторжения на уровне целого сектора, Андроатос казался абсолютно недосягаем. Прибыв не только на зов о помощи, но и ради праведного возмездия, теперь две роты Вечных Стражей, уже понёсших некоторые потери, почти уверены в том, что они станут лишь частью истории о гибели планеты-крепости Серапис. Всё это капитан тоже понимал.