– Что там? – девушке показалось, что грохотало там, откуда её недавно привезли.
– Похоже, бой уже начался, – пожал плечами сопровождавший её агент Инквизиции, так и не представившийся. – Однако его исход вне нашей власти. Не задерживайся, – и он мягко подтолкнул её в спину.
Вскоре Марианна оказалась возле каких-то широких створчатых дверей, на первый взгляд совсем обычных, если бы их не охраняло сразу несколько штурмовиков. Псайкер легко узнала их, ибо подобным образом была экипирована и личная охрана генерала Оттона, в чьем штабе она до сего часа верно служила. Рослые фигуры закрывали характерные доспехи, в руках грозные хеллганы. Впрочем, в них чувствовались некие отличия, едва заметные неопытному взгляду. Проходя мимо этих безмолвных колоссов, девушка поняла, что не видит на них никаких знаков отличия.
За дверьми её встретил довольно скромный зал, тем не менее обставленный под полноценный полевой штаб. Тут молчаливо трудилось несколько слуг, одетых почти так же, как спутник Марианны, крутилась троица сервиторов, что-то таскавших или менявших в механизмах. Грозные, молчаливые солдаты Инквизиции оказались и тут, образовывая некий строй вокруг фигуры, сидевшей на диване. Марианне не нужно было видеть инквизиторов десятками, чтобы в одно мгновение понять, что перед ней как раз один из них. На первый взгляд молодой мужчина, среднего роста и телосложения, с собранным на затылке хвостом темных волос, растянул уголки губ в приветственной улыбке. Их взгляды пересеклись, и девушка поняла, что перед ней тоже псайкер, причем весьма опытный.
– Доклады не врали, – услышала она в голове, – ты действительно способный телепат, раз поняла столь многое всего с одного взгляда. Я чувствую твой страх, дитя, однако он напрасен. Мне всего лишь нужна твоя помощь, не более. Ты верно служишь Империуму, и пока что… мне не за что судить тебя. Сейчас у нас общий враг.
– Рада служить его величеству лорду-инквизитору, – почти смело отозвалась Марианна.
– Зови меня просто Эатайн, дитя, – вслух попросил мужчина, улыбнувшись так, что из души Марианны исчезли почти все страхи. Как псайкер, она как и всегда, чувствовала чужое настроение, его намерения, его эмоциональный фон. Представший перед ней лорд-инквизитор не излучал ничего, кроме почти отеческой доброжелательности; в нем не чувствовалось ни капли угрозы или ненависти. Только страх перед всемогущей Инквизицией все же не позволял девушке окончательно расслабиться.
Выпрямившись, словно собираясь встать в строй, Марианна уверенным тоном произнесла:
– Готова исполнять ваши приказы, повелитель.
Эатайн в предупреждающем жесте поднял руку.
– Не стоит так фамильярно, Марианна. Я не особо одобряю ту линию ненависти, которую проводит большая часть Империума, в частности Экклезиархия. В конце концов, я сам псайкер, – и что же? Меня уважают, порой дрожат от одного упоминания моего имени. Безусловно, необученные наши собратья представляют угрозу, но на мой взгляд, взращивая в них ненависть, Империум не оставляет места для искренней верности…скорее для фанатичного раболепия. Фанатизм же – обоюдоострое оружие, порой тяжелое в управлении. Оно легко сегодня разит того, кого боготворила вчера. – Лорд-инквизитор сделал последний глоток из своего стакана, поднялся с места. – Человек должен знать, как и почему он служит – только так достигается истинная верность. Знай же, Марианна, что сейчас ты не искупляешь вымышленные грехи, не находишься под неусыпным взоров Церкви. Сейчас ты моя подчиненная, и служишь напрямую Богу-Императору и Его Вечному Трону. Ты последняя, кого я вызывал. Пришло время выступить и нам. Помолитесь же, друзья, как за наш успех – так и за успех госпожи Клариссы. Доблестные имперские гвардейцы не единственные, кто готов защищать весь сектор Фарида до последней капли крови.
Титаны шли практически первыми, в каком-то смысле возглавляя атаку. Оттон, как генерал Астра Милитарум, неплохо разбирался в военной технике, однако богоподобные машины, ступающие ему на встречу, так сильно преобразили нечестивой символикой, что в них с трудом угадывались знаменитые «Полководцы». Чем больше сокращалось расстояние между атакующими и контратакующими, тем сильнее билось сердце Оттона. Когда же Титаны почти одновременно подняли свои грозные пушки, генерал во всю мощь своего горла приказал принять рассыпной строй и по возможности маневрировать. Воплощения великой Омниссии, оскверненные Архиврагом, обладали достаточно огневой мощью, чтобы оставить от всей их колонны лишь тлеющие основы. Лишь раз Оттон видел Титанов бою, и то издали; теперь ему предстояло как-то сражаться с ними.