Воины Андроатоса смогли пройти только первые несколько кварталов, примыкающих к образовавшейся после уничтожения стены бреши; затем их наступление, несмотря на первоначальный кураж, начало неумолимо вязнуть. Бронетехника пыталась прорываться, создать разрывы в защите противника, но гибла под натиском гранат, ракет, мин и мельта-выстрелов. Очень скоро, меньше, чем за полчаса, все окрестные улицы превратились в место настоящей бойни и кладбище подбитой техники. Танки, бронетранспортёры, огнеметные машины вставали хаотичными кучами, мешая дальнейшему продвижению своих союзников и заливая всё вокруг густым, черным дымом, что смешивался с ещё идущим, кристально чистым снегом.
Еретики поняли, что широкие, огромные улицы белоснежной Атоллы стали для них ловушкой. Последние защитники столицы атаковали буквально отовсюду, нередко даже маневрируя, атакуя по флангам или даже заходя в тыл. Открывались секретные проходы, активировалась заранее подготовленная взрывчатка. На каждого убитого солдата Императора приходилось не меньше четырнадцати сраженных предателей. Накопленную в Атолле мощь познали на себе даже Титаны: один из них полностью истощил свой щит, и теперь держался исключительно на прочности своей брони. Его принцепс умолял отдать приказ отступать, дабы не губить, но отремонтировать великую машину войны.
Каждый второй из обороняющихся потерял кого-то или что-то по вине захватчиков, так что отовсюду раздавались выкрики о мести и справедливой каре. Кто-то мстил за уничтоженный дом, другие за убитую семью, третьи – за убитых товарищей. Столь сильна, так долго копилась эта боль и ненависть в сердцах простых людей, что теперь у неё был только один выход: в полной мере обрушиться на того, кто её принёс. Защитники Атоллы ничуть не щадили себя, порой бросаясь в откровенно суицидальные атаки. Раненные просили их не спасать, но дать им в руки оружие или опоясать их тела гранатами. Даже сила Астартес едва помогала предателям продвигаться: простые солдаты, в праведном гневе своем, не отступали даже перед Дробящими Черепа, элитой Андроатоса, его терминаторами. Почти с десяток их тел лежали на охваченных огнём улицах столицы, кровь текла рекой.
Никто не собирался сдаваться. Атолла давала свой последний в этой войне бой.
С невысоких стен монастыря открывался прекрасный вид почти на всю долину; лишь местами обзор закрывал редко встречающийся, но довольно густой хвойный лес. Огромная горная гряда, тянувшаяся с севера на юг, местами извилистая, словно змея, закрывала дорогу на столицу с запада, хотя серапийцы всё равно пользовались местными хорошо укрепленными перевалочными пунктами. Далеко внизу виднелось несколько деревень, над которыми порой возвышались здания Адептус и небольшие мануфакторумы. Все на Сераписе служило войне и делу обороны планеты-крепости.
Однако сейчас на заснеженной тропе, ведущей вниз и занесенной снегом, обычно мирной и тихой, двигались противоестественные, отвратительные механизмы чужаков, парящие над самой землей. Сестра Алерия, палатина, командующая скромным контингентом сестер битвы, защитниц храма святого Себастьяна Тора, сжимала от ярости кулаки, облаченные в керамитовые наручи. Сначала ей пришлось бессильно наблюдать, как чужие грабят деревни снизу, а сейчас – на их неумолимое приближение. Мерзких, остроносых машин, легко преодолевающих заснеженную вершину, было много, а врагов на них ещё больше. Палатине хватило всего одного опытного взгляда, чтобы понять, что грядущий их бой уже проигран.
– Наши машины давно включены, – повернулась она к отцу Антонио, настоящему командиру их скромной обороны. Настоятель стоял твердо, казалось, бросая вызов суровому ветру, неизбежно дующему в горах. – Прикажите включить их. Гражданских, дочерей и сыновей Императора ещё можно успеть вывезти. Правда не уверена, что они далеко уедут, но…
Глава храма наблюдал за стремительным приближением друкхари почти не мигая. В какой-то момент Алерии показалось, что от суровой ярости, кипящей в его взгляде, в каждом его мускуле, он помолодел лет на пятнадцать. Сейчас он вновь стал опытным, умудрённым воином, прошедшим немало битв и сразившим несчётное количество врагов.
– Я знаю этих ксеносов, моя дорогая палатина, знаю их богохульную натуру. Знаю так же, на что они способны… Нет, нашей пастве не убежать. Прикажите всем закрыться в катакомбах, немедленно! Запечатать дверь в бункер!