Прошёл день, и Кардену охватили проповеди. На всех главных улицах и площадях появились верные Клавдиану люди, в числе которых особенно выделился некто Марк Тиверий – средних лет лысый мужчина, когда-то служивший в Имперском Военном Флоте. В народе говорят, что в путешествиях по космосу и бесконечных боях этот человек приобрёл божественную благодать, так что Марка многие слушали. То был достаточно влиятельный человек, и заполучить такого в свои ряды – большой успех. На проповедях Марка, призывающих искоренить псайкеров Сионы, собиралось больше всего слушателей. Задрав головы, люди с огромным вниманием и интересом внимали словам проповедника. Одна часть толпы шепталась, другая покачивала головами, спорила с рядом стоящими. Мнения людей разделились, однако большинство вскоре поддерживающе воздело руки. Раздались одобрительные выкрики, полные ярости и ненависти к нечестивцам.
–И долго ли мы, честные граждане Сионы, чистокровные люди, будем терпеть присутствие подобной мерзости на наших планетах?
Высокий, хорошо поставленный голос Марка громом возносился к крышам белоснежных зданий, эхом отталкиваясь от стен и поднимаясь даже выше, к неприступным крепостям Адептус.
–Богу нашему Императору, вовеки излюбленному, противно само их существование! Недаром же Он проклял их, сделав сосудом Вечного Зла и навеки клеймив изгнанниками! Нигде не найдут покоя, и нет им прощения во веки веков! Берите в руки оружие, братья и сёстры, читайте молитвы защиты и благословения, и да не оставит Владыка нас в нашем праведном деле!! Сражайтесь, жители Сионы! СРАЖАЙТЕСЬ!
Толпа взревела, словно океан в самый страшный шторм.
Через несколько часов похожие проповеди прозвучали по всей округе. В мелких городках и сёлах их транслировали по радио, в населенных пунктах покрупнее, на площади выходили люди Клавдиана, чаще – просто симпатизирующие его идеям и так же искреннее ненавидящие псайкеров. Вне зависимости от их принадлежности к тому или иному конклаву Церкви, семена анархии были посеяны, и быстрее всего, с наибольшей отдачей, взошли они в вверенном епарху городе – в Кардене.
Не успело солнце начать клониться к закату, как Кардена взъярилась, словно спавший тысячелетиями вулкан. Улицы заполонили охваченные яростью людские массы, в начале просто требовавшие искоренить всех псайкеров, но совсем скоро толпа ощутила свою власть, вошла во вкус. Относительно спокойные требования сменились полной анархией и беззаконием.
Неизвестно в какой момент у толп появилось оружие, и тогда начали воздвигаться баррикады, громились и разграблялись магазины и мелкие лавки, сводились личные счёты. Рабочие с мануфакторумов, не так давно в очередной раз боровшиеся за свои права, лишь подливали масла в огонь. Главари их групп распаляли и без того великий гнев толпы, а на деле лишь хотели смести ненавистную ими власть. Чаще всего рабочие кричали имя мэра Виены Илентрайт, требуя её явится для справедливого суда, и первое время лидеры пытались осадить своих подопечных, но быстро поняв, что толпа окончательно потеряла какую-либо осознанность, стали лишь поддерживать подобные выкрики. Кардену охватил хаос, и одна толпа ринулась к центральной части города, к зданиям Адептус, другая, более тягучая и необузданная, медленно двинулась к холмам.
–Господин.
Тоббе не оглянулся, продолжив смотреть в окно, за которым в первобытной ярости бушевала подогреваемая церковниками людская масса. Удивительно даже, как над всем этим диким криком отчётливо прорывались выкрики ручных шавок Клавдиана. Инквизитор смотрел, не отрываясь, как город поглощали огонь и волны неоправданного насилия. Людей, лишь только подозреваемых в псайкерстве, выволакивали из толпы и устраивали быстрый самосуд, забивая палками, монтировками, и всем тем, что попадётся под руку. На глазах у Тоббе какую-то молодую женщину за волосы выволокли в центр толпы, пинком поставили на колени.
–Шлюха!