Кериллан неровной походкой сделал ещё пару шагов, и только сейчас Андроатос заметил, что из правой руки его врага торчал обломок кости. Меч, свой знаменитый «Призывающий к ответу», Чемпион Императора держал в левой.
Ответа не последовало, так что Незамутнённый с громким, громогласным рычанием бросился на противника. Левая рука, левая…всё кончено!..
Кериллан берег оставшиеся силы, игнорировал боль, - и ждал именно этого момента. У него будет всего лишь один шанс.
Андроатос, предвкушая скорую победу, всё же открылся. «Призывающий к ответу» со свистом рассёк плоть ниже шеи, задел самую шею и пошёл дальше, к плечам. Обильно брызнула кровь. Отступник зашатался, отступил, схватился за горло, пусть и не глубоко, но всё же рассечённое. В душе Кериллана проснулся огонь надежды. Вот оно, его шанс!
Руку и плечо пронзила острая боль, движениям не хватило прежней отточенности и быстроты. Андроатос, согнувшись на одном колене, отбил леворукие атаки врага, продолжал захлёбываться кровью. Не будь он Астартес!..
Всё закончилось буквально тремя взмахами «Воспевающего Резню».
Теперь снаружи его ждали лишь осколки войны.
Выжившие космодесантники сплотились вокруг магистра Ордена Непреклонных, Раума Ярость Железа, вернувшегося в строй буквально этим утром. Раны, способные даже убить обычного человека, затянулись на этом неутомимом воине меньше чем за сутки. Была в том, вне всяких сомнений, и заслуга лучших апотекариев Ордена.
Теперь остатки Непреклонных бились бок о бок со своими боевыми братьями из Крыла Ворона и Вечных Стражей. Все капитаны из других Орденов как бы признали верховенство Раума, и теперь вместе со смертными защитниками Атоллы принимали её последний бой. Основные силы лояльных космодесантников собрались на площади Бессмертной Жертвы, одной из самых крупных в столице. Ровные ряды Ангелов Императора, имевших разные цвета, знаки отличия, боевые кличи и даже примархов бились словно единый организм, и ещё долгие века, если не тысячелетия, об этом грандиозном зрелище, волнующим дух, будут слагать легенды. Сквозь стену, выстроенную лучшими воинами Повелителя Человечества, не смог пробиться ни один враг, будь то другой Астартес, смертный их прихлебатель или же эфемерный покровитель. Казалось, даже твари Имматериума в какой-то момент дрогнули перед такой стойкостью, гневом и бесстрашием. Молоты, когти, клинки и благословенные болтеры разрывали плоть врагов в клочья, техника, включая самую редкую и сложную, втаптывала в грязь. Вдохновленные их примером простые солдаты, без того жаждущие мести, сражались с утроенным рвением.
Вскоре появились и воины с Титана.
Никто тогда не мог точно сказать, сколько ещё продолжалась битва, но в какой-то момент Враг, до того казавшийся неостановимым, всё-таки дрогнул. Чёрные орды Андроатоса, захватившие часть целого сектора, в конце концов были обращены вспять – и не помогли им ни твари Варпа, ни падшие Рыцари, ни терминаторы, ни даже Титаны. Всё воинство Незамутненного начало спешно отступать, пока в небесах гибли все их последние надежды на благополучный побег. Империум непреклонным ангелом мщения преследовал врага, настигал, нёс кровавое возмездие. Предателей загоняли в угол, в самые укромные норы, – и не давали даже шанса сдаться в плен. Всех, кто принёс огонь и смерть во владения Божественного Императора, настигла почти показательная смерть.
К концу дня почти все силы Андроатоса, наступавших на Серапис, либо отступили на остатки флота, либо погибли или бросились в бега. Не прошло и недели, как остатки его воинства, стоит признать, весьма значительные, ибо Незамутнённый весьма умело увёл их, не доведя дело до серьёзных боёв – покинули сектор Фарида, укрывшись в глубинах затихающей Варп-Бури.
Эпилог
У многих собравшихся был довольно растерянный, блуждающий взгляд. Они словно не понимали, что конкретно сейчас происходит и зачем их всех созвали. На тех же, кто участвовал в недавно отгремевших больших боях, виднелись ещё совсем свежие раны, а то и шрамы. Кто носил броню и явился в ней же, при возможности либо отремонтировал её, либо пришёл в новой, что порой могло показаться даже нелепым. Тут и там имели место явно свежие, ещё не до конца подогнанные пластины; у кого-то, наспех приведенные в порядок, они не могли скрыть следов ожогов, попаданий чужого клинка.