Отряд разделился на три группы. Первая отвлекала на себя огонь мятежников, пока две другие обходили по флангам. Бунтующие слишком поздно заметили и поняли манёвр своего грозного противника. Подобравшись поближе, вторая группа закидала окна гранатами, после чего в дело пошли огнемёты. Едва струи огня улеглись, третья группа пошла на штурм. Раненные, умирающие и просто перепуганные люди уже не оказывали никакого сопротивления, – и лишь самые отчаянные и фанатичные продолжали отстреливаться, но святые воительницы не щадили никого. Всё закончилось меньше чем за три минуты, и когда стрельба стихла, на этаже лежало более десятка искорёженных тел с застывшими масками боли и страха на лице. Лишь один мятежник остался жив. Сестра, в него стрелявшая, склонилась над ним.
–Ты выглядишь как их лидер, – проскрежетал через вокс грубоватый женский голос. – Надеюсь, я не ошиблась, ранив тебя в плечо, а не снеся голову, как твоим дружкам-мятежникам.
Мужчина выл и корчился от боли, держась за раненное левое плечо, из которого обильно текла кровь. Едва ли он сейчас хоть что-то слышал и тем более что-то понимал.
–Предоставим его арбитрам. Сестра Эвелина, - произнесла воительница по связи, – мы смогли взять одного из главарей, но ему бы не помешала медицинская помощь. Иначе до допроса арбитров он не доживёт.
Остальные сёстры с интересом следили за диалогом.
–Как я поняла, что он их главарь? Если бы ты была здесь, ты бы тоже его опознала, сестра. Но если кратко, то на нём униформа младшего служителя нашей святой Церкви, выдающего в нем цепного пса этого мятежника, к тому же на его шее амулет, который, он к слову, не достоин носить.
С этими словами сорроритас грубо сорвала с шеи раненного амулет с символом Экклезиархии.
–Вы пришлёте за ним? Отлично. Тогда мы здесь закончили. Спускаемся, палатина Эвелина.
К ночи в руки арбитров попала примерно младших руководителей мятежа. Неплохой улов, подытожил Дагмар, прочитав об этом в отчёте.
Полная очистка Кардены заняла неполных три дня, за время которых лишь около пяти раз Дочерям Императора приходилось вступать в открытый бой. Первым делом была снята осада с центра города, затем освободили один из двух главных мануфакторумов. На втором воинам Церкви пришлось встретится со слабым, но всё же сопротивлением. Тут с лидером сестёр связался лично инквизитор Тоббе, и попросил перенести боевые действия в район собора святого Меркурия, где окопались последние крупные силы Клавдиана и сам мятежный епарх. Сёстры, искренне желающие очистить доброе имя Церкви, незамедлительно исполнили просьбу инквизитора, и достаточно вовремя: похоже, епарх попытался сбежать. Пехота и техника Адепта Сорроритас окружили собор с земли, а транспортные, но вооруженные челноки – с воздуха. Базу Клавдиана оказалась в осаде. По крайней мере, так казалось сёстрам битвы.
Следующие несколько дней прошли в школе так, словно ничего и не происходило. Обучение будущих санкционированных псайкеров вернулось в прежнее русло, и Руксус стал ходить на обычные занятия. Вернее, так только казалось.
В тот день его группу забрал с завтрака какой-то незнакомый ему стройный мужчина с короткими каштановыми волосами и бритыми висками. Позднее, когда ученики оказались в аудитории, мужчина представился новичкам как учитель Кайлус. Руксусу он почти сразу понравился, что мальчику было совсем не свойственно; однако Кайлус, в отличие от Рольха, оказался достаточно вежлив и создавал впечатление человека крайне обстоятельного. Там, где Рольх предавался какому-то не совсем здоровому религиозному фанатизму, Кайлус со спокойствием в голосе выполнял свою работу.
Почти весь урок Руксус в кампании незнакомых ему детей учился контролю над своими силами. Наставник рассадил их небольшими группками, и каждой дал своё, уникальное задание. Мальчик быстро понял, что учеников разбили согласно подобранной под них системе обучения, и так как у него, Руксуса, наблюдались явные проблемы с контролированием своего дара, то и посадили его рядом в группу детей с такой же проблемой.