Так, в целом, и оказалось. Время от времени к их группе подходил Кайлус, давая разные советы. Только к концу урока Руксус увидел ещё одно отличие между этими наставниками: если Рольх предпочитал прямо указывать ученикам на их путь, то Кайлус делал всё, чтобы его протеже пусть и с помощью советов, но сами находили решение своих проблем. Так же Кайлус совсем не стеснялся хвалить юных псайкеров, если те действительно смогли достичь серьёзных результатов – иначе Руксус никак не мог это назвать, ибо судя по безучастному лицу наставника, удивить его было уже практически невозможно. Таким образом он, как учитель, ценил в первую очередь результат, прогресс своих подопечных, что тоже пришлось Руксусу по душе. К концу урока мальчик не достиг каких-то серьёзных успехов, но Кайлус всё равно поспешил его похвалить:
–Весьма недурно, Руксус. Я слышал, на твоём первом уроке ты был близок к тому, чтобы совсем потерять контроль…но сегодня на это не было даже намёка. Я постоянно следил за тобой, - и ни разу не почувствовал, чтобы поблизости от тебя стёрлась грань между мирами. Это хорошо, на мой взгляд.
–Спасибо, учитель, – неуверенно пробормотал Руксус, уже отвыкший от того, чтобы взрослые его хвалили. – На самом деле тогда я просто переоценил себя… Взял больше сил, чем мог бы управлять. Впредь мне бы не хотелось повторить этой ошибки.
Судя по голосу, наставник всё же немного удивился.
–Учиться на своих ошибках – прекрасная черта, Руксус. Не только для псайкера – но и для человека в целом. Не хочется загадывать, но чувствую, ты у нас далеко пойдешь. Главное не теряй голову, не давай гордыне захватить тебя, продолжай стараться. Помни, что мы лишь служим Империуму.
Слова Кайлуса вызвали в мальчике достаточно противоречивые чувства, однако в знак понимания он все же кивнул.
Все занятия следующего дня так же были посвящены умению контроля, и Руксус, даже не знающий специализации своих сил, уже делал определенные успехи. Не раз, правда, его охватывало жгучее, почти противоестественное желание показать себя в лучшем свете, зачерпнуть столько мощи, сколько получится, но он каждый раз сурово одёргивал себя. В прошлый раз его спасли, – и это можно считать чудом. Такое может не повторится, так что с Провидением играть однозначно не стоит.
Ко второму дню с начала бунта Руксус услышал от Леора, что восстание в городе почти подавили благодаря своевременному прибытия сестёр битвы, однако мальчик почти всё время усердно занимался, так что ему так и не довелось увидеть, пусть хотя бы издалека, даже один транспортный челнок святых воительниц. Впрочем, он этому даже немного обрадовался, ибо был наслышан об их непреклонности – боевые сёстры не знали жалости ко всем, кого Церковь считала своим врагом. Как показала практика, это касалось даже тех, кто некогда сам принадлежал к Экклезиархии. Руксус по обрывкам чужих разговоров (да и чувствовал на ментальном уровне), что многие ученики бояться сестёр битвы, однако общего страха не разделял. Да, как солдаты Церкви, они призваны истреблять псайкеров, но разве это распространяется на учеников Астра Телепатика? Едва ли. Скорее уж сёстры будут терпеть их, как необходимое зло. Им незачем приходить в школу и устраивать резню.
Вечером, после последнего урока, Кайлус ничего не сказал Руксусу, чем даже немного опечалил мальчика, ибо тот понимал, что стал контролировать свои силы ещё лучше. Он мысленно одёрнул себя за слабость. «И когда это я стал ждать чужой похвалы? Она мне не нужна»! Порой Руксус забывал, что ему всего лишь семь лет.
Всё это время его не покидала мысль о том, как бы помочь Саре. Бедная девочка вроде как стала учиться чуть лучше, однако Руксус, как и остальные, прекрасно понимал, что с такими сомнительными успехами её ждёт незавидное будущее. Ей нужно проявить себя, дабы подняться в глазах учителей. Если псайкеры мусор в глазах остального человечества, то что ждет слабейших из них?