Следующим от случайного попадания крикнул Нортон. Упав куда-то за ящики, он продолжил вести огонь, держась за грудь, как заметил Стоун.
Больше десятка бунтовщиков прошло к ящикам с грузом, и теперь они аккуратно, как могли, продвигались к позициям врага с фланга. Стрелять по ним сверху было крайне неудобно, и Стоун понял, что это конец. Им не остановить даже тех, кто сплошным потоком прорывается через главные двери, а уж тех, кто сумел пройти дальше – и подавно. Огромные ящики служат мятежным ублюдкам отличным укрытием.
На улице что-то громко загудело, но в суматохе боя, сквозь постоянный треск лазерных лучей, понять источник этого шума было просто невозможно, однако Стоуну показалось, что это транспортный челнок. Впрочем, время ли разбираться?..
Десятник подстрелил первого, кто выскочил из-за ящиков, и это на мгновение вселило в душу Стоуна надежду, что их положение не такое уж отчаянное, как рядом вскрикнула Анна. Мужчина повернул голову и увидел, что девушка выронила лазган и держится за левое плечо, в котором зияла дыра размером с детский кулак. Кровь практически не шла из обожжённой раны, но воняло палёной плотью. Стоун склонился над Анной, заметив, что девушка потеряла еще и левое ухо.
–Так, держись, держись…сейчас я тебя оттащу. Кассандра, Уилл, прикройте! – больше просить было некого.
Уилл, кажется, утроил усилия, пока над его головой мелькали лазерные лучи, и в своем углу глухо зарычала от боли Кассандра. Выстрелом ей до кости опалило правую ладонь.
Стоун взял Анну за подмышки, потащил подальше, за следующие ящики. На мгновение подняв взгляд, он увидел, как из-за стеллажей выходит новая группа мятежников. Они мгновенно воспользовались тем, что Стоун покинул свою позицию, оставив в их и без того хлипкой обороне зияющую брешь. Десятник продолжал тащить и подбадривать раненную Анну, когда расстреляли Нортона, превратив его тело в большой кусок сожжённого мяса. Увидев столь страшную смерть товарища, Уилл заплакал.
–Для меня было честью служить вместе с тобою, дружище Стоун!..
Он попытался отползти, но десяток точных выстрелов остановили его на месте. До Стоуна донёсся едкий запах сгоревшей плоти, исходивший от его лучшего друга.
Где-то ещё раздалась стрельба, но десятник её не слышал. Он уже ничего не хотел слышать.
На угол, в который он почти дополз, обрушился целый шквал лазерных лучей. Стоун громко закричал от боли, рухнул на землю. Анна, которую он тащил, погибла на месте. Едва дыша и ничего не видя, чувствуя ожоги по всему телу, десятник продолжал ползти. Он был почти уверен, что потеряет сознание раньше, чем его всё-таки добьют. До его слуха доносился слабый, но отчаянный огонь Кассандры, который в какой-то момент резко стих. Теперь в ушах Стоуна церковными колоколами стучала лишь его собственная кровь. Он продолжал ползти, слыша рядом громкие шаги мятежников, шедших его добивать, когда где-то в дверях незнакомый голос истошно закричал:
–Бежим, бежим! Там сёстры, сёстры битвы!! Они здесь!..
Шаги двинулись в другую сторону. По-прежнему почти ничего не видя, истекающий кровью Стоун перевернулся на спину. На мгновение ему стало легче дышать.
Так бы и пролежал бы он до самого своего конца, если бы не услышал рядом сдавленный крик. Этот звук будто придал десятнику сил и сбросил с его глаз плотную пелену. Стоун через силу приподнял голову и увидел обезображенное тело Анны. Если бы он мог сейчас заплакать, то точно бы заплакал. Сквозь его шок стал возвращаться, прорываться тот мир, который он уже приготовился покинуть.
–Стоун!.. Уилл! Анна!!..
Десятник с неимоверным трудом перевернулся, пополз на этот слабый, полный отчаяния и боли крик.
В своем углу, оперившись головой об ящик, лежала смертельно раненная Кассандра. Стоун с одного лишь взгляда понял, что женщине уже не жить, и только благодаря какому-то невероятному чуду она ещё жива, и более того – ещё в сознании. Краем разума Стоун подумал о том, что сам бы точно свалился от болевого шока, получив такие же ранения.
За ним оставался кровавый след, но он продолжал ползти. Кассандра, казалось, его не слышала, попробовала позвать товарищей ещё раз. Стоун подполз поближе, прежде чем ответить.
–Все…все мертвы, Кассандра. Остались только мы.
Женщина вздрогнула бы от неожиданности, если бы могла. Подобравшись совсем близко, десятник мог получше рассмотреть страшные раны Кассандры. Левая половина головы почти отсутствовала, рука висела на кусочке оплавленной плоти, а грудная клетка превратилась в чёрное с красным обожженное решето. Кассандра неимоверным усилием воли повернула к Стоуну лицо.