–Молчать. Ни единого слова, иначе разделите его судьбу. Стойте здесь и не двигайтесь, пока я не отдам вам обратного приказа. Повинуйтесь, если вам дорога жизнь.
Служители безмолвно застыли, боясь, кажется, даже дышать. Властная фигура кивнула, и отряд двинулся дальше.
Чем выше они поднимались, тем больше слуг Церкви они встречали, однако все спешно расступались, едва завидев. Алая инсигния открывала все двери – даже в святая святых самой Экклезиархии.
Возле дверей в личные покои епарха стояло четыре воина с силовыми алебардами. Услышав в коридоре торопливые шаги и суету, они насторожились, а увидев отряд штурмовиков Инквизиции – не дрогнули. Более того – им хватило смелости (или дерзости), поднять алебарды и навести их в сторону незваных гостей.
Едва заметный жест рукой – и штурмовики дали чёткий, слаженный залп, только целясь не в головы, а по ногам. Воины Церкви упали, крича от боли и ругаясь. Отряд двинулся мимо них.
–Верность должна быть наградой, а не наказанием. Благодарите Императора и Его милость.
Инкрустированные золотом двери с громким хлопком распахнулись. Клавдиан, услышавший выстрелы, успел вытащить из тумбы болт-пистолет. Рядом встал Наафалилар, на первый взгляд такой же удивленный.
Штурмовики не опустили хеллганов, а фигура в центре сняла шлем. Пистолет в руке епарха на мгновение дрогнул.
–Тоббе! Что это значит?! Это прямое посягательство на власть Церкви! Ты поплатишься…
–Закрой свой гнилостный рот, фанатик. Не сеять тебе больше разлад и растление в умах простых граждан Сионы. Твоей ереси пришёл конец.
–Ничто не кончено, пока я жив! Даже после моей смерти, дело моё будет жить! Ты опоздал, Тоббе. Я уже начал свою святую миссию, и освященные Богом-Императором люди подхватят то знамя, что я уронил.
–Определённый ущерб умам населения ты нанёс, это правда. Однако не порть собственную свою участь. Ты арестован. Опусти оружие.
Клавдиан явно сомневался. Пистолет в его руке дрожал, переходя от штурмовиков к Тоббе и обратно, но тут епарха схватил сзади Наафалилар. Оружие упало на землю.
–Хватит, Клавдиан. Ты проиграл. Твое безумие больше не принесет вреда Сионе.
–Ты! Грязный предатель!..
–Я прекрасно сыграл свою роль, не правда ли? – Наафалилар даже позволил себе улыбку. – Он ваш, инквизитор.
–Превосходно. Я не забуду твоей услуги, Наафалилар.
–Всего лишь служу Церкви, её доброму имени, которое этот фанатик сумел опорочить. Шагай!
–Священный Синод нас рассудит! – закричал уже бывший епарх. – Он встанет на мою сторону! Поймет, что я был прав…
–Даже немного жаль разочаровывать тебя, – Тоббе не убирал оружия. – Однако если бы не просьба преподобного Михаила, тебя бы действительно арестовали.
Глаза Клавдиана расширились от ужаса. Мужчина попытался вырваться, но его уже держали перед лицом инквизитора крепкие руки штурмовиков.
–Да, всё верно. Преподобный в мудрости своей решил, что публичный суд бросит на Церковь ещё большую тень, так что он выбрал для тебя иную судьбу. Ты умрешь позорной смертью прямо сейчас, Клавдиан.
–Нет! Вы не имеете права! Я епарх Церкви, я…
–Инквизиция казнила и более великих.
Тоббе воздел болт-пистолет и выстрелил. Голова епарха взорвалась кровавым фонтаном, словно переспелый фрукт. Осколками костей и кусочками мозга забрызгало почти всех присутствовавших.
Инквизитор, впрочем, выглядел невозмутимым, в отличие от Наафалилара.
–Удивлён?
–Преподобный связался со мной лишь раз, и я не знал, что Клавдиана ждёт такая позорная смерть. Впервые, честно говоря, вижу, как кого-то из нас убивают…вот так.
–Я слышу сочувствие в твоем голосе?
Церковник поморщился.
–Избавь меня от своей подозрительности, инквизитор. Клавдиан был фанатичным безумцем, и его смерть можно считать не иначе как закономерной, но я тебе помог – разве это не верный знак того, что я совсем другой?
–Помог мне…или себе? – Тоббе усмехнулся. – Ты ведь надеешься занять его место, не правда ли?
–Это решит святая Церковь. И даже если у меня мог быть свой интерес – как это влияет на то, что цели наши совпали, инквизитор? Мы оба хотели уберечь Кардену от безумия Клавдиана, и у нас получилось.
Тоббе, присев, вытер болт-пистолет об некогда белую шикарную мантию епарха.
–Похоже, ты не опустишься до безумия Клавдиана, даже если тебя изберут новым епархом. Отлично. Одной головной болью меньше.
Инквизитор встал, задумчиво прошагал к огромному витражному окну, откуда обычно открывался прекрасный вид на весь город. Тоббе смотрел на бушующий дождь, не сводя взгляда, и негромко произнёс: