–Я его даже понимаю, – рассеянно ответила Валерика. – И вас тоже, уважаемый Методор. Хорошо…Надеюсь, Вечный Император простит мне этот грех.
–Он милостив к своим детям, особенно к тем, что чтят свой долг. Ты поступишь мудро, Валерика.
–Как верховная настоятельница – да. Как любящая мать – нет.
Вечером, после ужина, слуга, молодая девушка, привела Иону в кабинет верховной настоятельницы. Девочка выглядела удивлённой и напуганной.
–Заходи, дитя, прошу. Не бойся.
Валерика подошла к девочке, нежно взяла её за руку, усадила на ближайшее кресло.
–Меня накажут? – вместо приветствия выпалила Иона. Если бы она была чуть взрослее, то увидела бы в скорбных глазах настоятельницы ответ на свой вопрос.
–Что ты, ничуть. Помнишь, когда ты пришла сюда, я говорила, что буду защищать каждого из вас? Ты в безопасности со мной.
Иону эти слова, похоже, успокоили не до конца; она нервно заёрзала на месте.
–Но ведь я так плохо учусь…Меня взяли сюда всего неделю назад, но у меня ничего не получается. Дедушка Методор выглядел сердитым после последнего урока, когда я…
–Не бери в голову, – Валерика чисто материнским жестом погладила девочку по голове, – поверь, мало у кого получается что-либо с первого раза. Все мы ошибаемся. Смотри, у меня есть печенье. Будешь?
–Ого! Конечно буду!
Верховная настоятельница приподнялась, взяла со стола хрустальную тарелку с угощением и подала девочке. Та с охотой принялась хрустеть.
–А зачем меня тогда привели сюда? – кое-как прожевав большой кусок, спросила Иона.
–Я хотела тебя видеть.
Валерика снова погладила девочку по тёмным волосам, внезапно обняла, со всей нежностью прижала к себе. Скорбный нежный поцелуй застыл на лбу Ионы.
–…и лично попросить у тебя прощения.
Девочка не успела даже дёрнуться; рука Валерики, облачённая в темную перчатку, молниеносно легла там, где всего мгновение назад остался поцелуй. Застыв всего на мгновение, верховная настоятельница направила мощный пси-импульс девочке прямо в мозг. Через секунду Иона была уже мертва. Она встретила мимолётную, абсолютно безболезненную смерть.
Обливаясь горькими слезами, Валерика вновь прижала к себе тело девочки.
–Прости меня, дорогая, умоляю, прости…Я не хотела, правда не хотела…Я сделала всё, но как всегда, этого оказалось мало. Умоляю, прости…
Глава 12
Верховной настоятельнице не в первый раз пришлось убить несостоявшегося ученика, но каждый такой случай «вынужденного милосердия» врезался ей в сердце, словно ножом, калечил душу. Она не сдерживала слёз ни тогда, когда пришли забирать холодное тельце Ионы, ни после, когда уже легла в постель. Сон пришёл к ней лишь под самое утро, но женщина не чувствовала усталости или утомления, только боль утраты и муки совести.
Утром, за завтраком, её вновь подозвал к себе Наафалилар. Валерика приблизилась походкой человека, идущего на казнь.
–Славное представление, – без прелюдий резюмировал церковник, – я был почти растроган.
Верховной настоятельнице было не привыкать к насмешкам в адрес её тёплого отношения к псайкерам, поэтому она пропустила очередную подколку мимо ушей:
–Я решила, что пусть уж несчастная девочка погибнет от моей руки, чем от пуль палачей Церкви.
–Не берусь рассуждать об чувствах колдовского отребья, но что-то мне что-то подсказывает, что ей было всё равно. Однако если честно, верховная настоятельница, то я тебя совсем не понимаю.
Валерика подняла вопросительный взгляд. Наафалилар выглядел как обычно задумчивым, но сейчас на его загорелом лице лежала немая печать каких-то мрачных мыслей, заметно его волнующих.
–Ты ведь должна понимать, настоятельница, что своим поступком спасла чьи-то жизни. Девчонка была нестабильна, и в любой момент могла убить десятки, если не сотни.
–Расскажите это ей.
Наафалилар покачал головой.
–Империум каждую секунду своего существования жертвует миллионами жизней своих граждан. Как утверждают на Матаане-3, Владыка Людей бесконечно обливается кровавыми слезами, наблюдая за нашей борьбой. Если мыслить в таком ключе, то что значит жертва одной-единственной девчонки-псайкера? Ничего. Сказать по правде, мне больше жаль тех, кто потерял родных и близких во время прошедшего бунта. Их утрата стоит куда большей скорби.
–Они не жили в клетках, и их не презирали за то, что они родились теми, кем не выбирали.
Церковник вновь отрицательно покачал головой.