По дороге из его головы не уходил образ, который он непроизвольно увидел в мыслях матушки. Мальчик понял, что ей очень хотелось поделиться этой новостью, но один только внешний вид сына сбил её с толку. Дальнейшие события и вовсе отбросили этот образ на задний план, хотя Алисанна и не переставала о нём думать. Интересно, подозревает ли она, что теперь её сын способен читать чужие мысли и самые сокровенные страхи и желания, словно открытую книгу? Едва ли. Однако теперь Руксус твёрдо знал, какая судьба постигла его отца. Увидев её, мальчик уже не был уверен в том, что она стала справедливым наказанием. Внезапно его сердце кольнули сожаление и боль. Нет, всё-таки не может он быть столь суров с собственной кровью.
«Он должен знать, что его папа получил страшные раны во время этого проклятого бунта. Честное слово, я больше переживала за тебя, сынок, ведь толпа охотилась на псайкеров. Клянусь, если бы это было в моих силах, я бы бросилась на твою защиту, но ведь у меня остался еще один сын, которого я так же обязана защищать. Ну а потом…потом они решили, что нет смысла его лечить, и лучше будет превратить его…превратить его в это, так что затянувшийся суд вынес своё решение. Теперь я осталась совсем одна».
В ту минуту юный псайкер словно перенёс чувства своей матери на себя самого, что ощущалось довольно странно. Он словно на какие-то секунды примерил чужое тело, мысли и эмоции, которые, словно плотная роба из жёсткой ткани, оставили на его коже неприятный тягучий след.
Перед Руксусом снова предстал видоизмененный образ отца, прочитанный в мыслях матушки. Она его не видела, –и едва ли теперь увидит, однако это не помешало ей всё просто представить, дав волю фантазии.
Мальчик испытывал глухие уколы совести, храня в памяти смутный вид мужчины с пустым, обезличенным взглядом и многочисленной аугметикой по всему телу.
Самуил вернулся к Тоббе к утру следующего дня, когда инквизитор Сионы, мрачный и задумчивый, сидел в своих личных покоях и размышлял о том, что этот проклятый Варп-Шторм нагрянул совсем не вовремя.
–Приветствую вас, уважаемый Тоббе, – лицо Самуила буквально сияло, – надеюсь, что мой визит не отвлекает вас от важных дел.
–Вовсе нет, – отмахнулся инквизитор, – я просто сижу и размышляю. Вижу, вы пришли один.
– Верно. Альвио я посадил за книги. И о чём же вы размышляли, если не секрет? – не дожидаясь приглашения, Самуил сел напротив. Улыбка не сходила с его уст.
–Об предательской природе случайностей, мой дорогой коллега. Как часто на наш успех или же провал влияет такая маленькая подлая тварь, как случай? Мне кажется, что порой от него зависит непростительно много, и это, если честно, раздражает меня. Как представитель Священной Инквизиции имени Его Божественного Величества, я привык контролировать всё вокруг себя, Варп меня раздери.
–Очевидно, вы раздражены. И позвольте угадать: нахлынувший на субсектор Варп-Шторм спутал карты не мне одному, верно?
–Он вредит всей коммуникации Империума в данном регионе, если уж на то пошло. Однако вы правы, Самуил. Мне предстоял достаточно важный перелёт, однако из-за Бури я застрял здесь. Приходится читать унылые, однообразные сводки, да поглядывать на разные мелкие, незначительные дела, даже недостойные внимания инквизитора. Не буду скрывать, что здесь, на Сионе, я свои дела закончил.
–А куда и с какой целью вы хотели полететь? – с вежливой улыбкой спросил Самуил, пристально смотря Тоббе в лицо.
–Знаете, не хотелось бы конечно показаться грубым, но вам не кажется немного нетактичным спрашивать меня о моих целях, не рассказав вчера о своих собственных? Я ведь спросил вас, но вы не дали мне ясного ответа.
–Искренне прошу меня простить. Пожалуйста, не примите тот случай за мою скрытность – просто меня действительно очень сильно волновало состояние моего корабля, ведь это напрямую влияет на успех моей охоты, – тут глаза Самуила впервые на памяти Тоббе сверкнули знакомым для каждого инквизитора азартом. – Я уже несколько месяцев вылавливаю одну тварь, что зовёт себя Матиусом. Насколько мне известно, это одержимый псайкер, сумевший обуздать в себе достаточно могущественного демона. За ним тянется непродолжительный, но кровавый след, и я намерен его остановить, тем более что действует он не один.
Тоббе, внимательно слушавший коллегу, взглядом дал понять, что готов слушать дальше.