–Будет отрадно, если вы не ошибетесь, госпожа: Империуму всегда нужны великие люди. А теперь, – заместитель осмотрелся, цепким взглядом всё это время наблюдая за работой слуг, – пора собираться и вам. Ваши вещи ведь уже готовы?
–Разумеется, уважаемый Антонио. У меня достаточно скромный багаж, -–Роза улыбнулась. Ветеран штурмовиков искоса посмотрел на неё. Считавший девушку достаточно мягкотелой для службы в Инквизиции, он всё равно никак не мог по-настоящему злиться или презирать её.
–Пойдемте. Вылет всего через два часа, и клянусь Святым Троном, господин Тоббе не потерпит задержек даже от вас, молодая госпожа.
–Да, я знаю, Антонио. Знаю.
За два месяца обучения с Методором произошло столько событий, что Руксус начисто позабыл слова учителя о том, что он с ними ненадолго. Именно поэтому он сильно удивился, когда однажды Марианна спросила его:
–Как думаешь, когда учитель нас покинет?
Руксус остановился, как вкопанный.
Они возвращались с занятий, и уже стояли возле двери в свою комнату, за которой слышались веселые голоса Сары и Каме.
–Только не говори мне, что ты совсем забыл! – несмотря на повышенный тон, Марианна явно не злилась.
–Да тут знаешь…не до этого было как-то.
Девочка пожала плечами, тем самым показывая, что понимает Руксуса.
–Но он хорошо учит. Мне у него нравится, он куда лучше, чем этот противный фанатик Рольх. От учителя Методора прям веет силой, опытом и спокойствием…Когда он рядом, я чувствую себя защищенной, хотя понимаю, что это ложь. Даже ему не в силах помочь нам.
Руксус встал рядом с подругой.
–Ты во многом права, и мне тоже нравится наставник Методор, но похоже, он действительно скоро покинет нас.
Марианна подняла на него удивлённый взгляд.
–С чего ты так решил?
–Не знаю, не могу сказать точно. Я просто…просто чувствую это.
Мальчик привык, что большинство людей лишь переглядываются после подобных слов, но Марианна восприняла их, как должное. «Точно… она ведь знает, какой я есть на самом деле» внезапно осознал Руксус.
Как псайкеры они никогда даже не пытались коснуться друг друга, либо на подсознательном уровне будто бы точно зная силу и способности друг друга, либо просто стеснялись сделать это. Руксус не знал этого наверняка, но чувствовал, что ему это и не нужно. Марианна в любом случае его подруга и близкий человек. Не способный ответить даже самому себе, мальчик не пытался гадать о причинах самой Марианны.
Девочка положила ладонь на ручку двери.
–Если честно, то порой твои способности пугают меня, – Руксус едва услышал голос подруги. – Но я знаю, что ты сильный. Намного сильнее меня. Так что я верю тебе.
–Если ты этого хочешь…однако я бы не верил своим чувствам, ибо не до конца их понимаю. Это…это как слышать где-то очень далеко песню, которую ты слышал когда-то в детстве. Сначала тебе кажется, что она играет где-то совсем близко, и осталось пройти лишь немного, потом осознаешь, что её мелодия раздаётся только в твоей голове, а потом…
Руксус потерялся в размышлениях и запнулся на полуслове. Рассерженный и обиженный на самого себя, он насупился и замолчал. Марианна улыбнулась.
–И где это ты нахватался таких красивых сравнений?
Руксус не счёл нужным ответить. Ночные кошмары, будто тоже предчувствуя наступление какой-то беды, вернулись с новыми силами и стали ещё чаще терзать душу мальчика. На этот раз никому об этом не рассказав, Руксус твёрдо решил, что сам справится с этой напастью.
Марианна открыла дверь, и они вошли.
Предчувствие мальчика не обмануло, и два дня спустя, во время завтрака, слуги принесли Руксусу и Марианне новость: Методор покинул школу. Теперь занятия у них будет вести наставник Кайлус. На вопросы детей о том, куда ушёл Методор, слуги лишь качали головами; Руксус понял, что им самим ничего не сказали. Для большей части персонала школы прибытие и уход пожилого псайкера являлись своего рода тайной. Руксус так же заметил, что наставник всегда держался обособленно, сторонясь других преподавателей, контактируя в основном с верховной настоятельницей. Выходит, спрашивать других учителей, включая Кайлуса, бессмысленно.
–Мне бы удивиться тому, что ты оказался прав, – с удручённым видом вернулась Марианна к своему завтраку, – но я не хочу.