— А? Чего? — опомнился мальчишка, когда сосед толкнул его локтем в бок. Он подскочил с места: — Я, герр мастер-наставник!
— Я вижу, что мой рассказ прошел мимо твоих ушей, — невозмутимо произнес Михаэль. — Это залет, Загоруйко. Хотя… положение можно исправить. Какая протораса являлась прародителем современных немцев? Молчать всем! Кто хотя бы пикнет, будет наказан вместе с курсантом Загоруйко! Итак, я слушаю…
— Это… эта… — Курсант мучительно вспоминал рассказ Сандлера, вогнавший мальчишку в сон. — Раса… протораса… э… Северный полюс…
— Хватит блеять, Загоруйко! — остановил поток «красноречия» курсанта мастер-наставник. — Если тебе не спится ночью, тогда будешь работать! Наряд плюс десять розог! Кто в состоянии повторить урок? Или все здесь настолько тупы, как ваши прародители? Кто докажет, что в нем есть хотя бы капля благородной арийской крови?
Никто из мальчишек не решился ответить, курсанты замерли, разве что дышать не перестали.
— Так что, смельчаков нет? — рыкнул Сандлер, поднимаясь из-за учительского стола. — Здесь что, собрались сплошные трусы? Ничтожества, твари дрожащие, недоноски… Русские свиньи!
— Сам такой! — помимо воли вырвалось у Вовки. После всех этих оскорблений мальчишка забыл даже о недавнем наказании. — Я не боюсь!
— У, кто тут у нас такой смелый? — сузил глаза мастер-наставник, поднимаясь из-за учительского стола. — Неужели курсант Путилофф? За дерзость и оскорбление командира будешь наказан! А за проявленную смелость… Я отменю наказание, если докажешь, что ты настоящий мужик…
Взвод замер в немом изумлении, некоторые мальчишки даже рты пооткрывали.
— Путилов! Weber zu mir! — приказал мастер-наставник, скидывая китель.
Пока Вовка шел к доске, Сандлер, оставшийся в белой форменной майке с трафареченным имперским орлом на груди, демонстративно поигрывал накачанными бицепсами. — Давай, Вольф, покажи, на что ты способен! — сжимая кулаки, произнес наставник. — Если не испугаешься и сумеешь продержаться против меня хотя бы секунду, я отменю наказание. — Понятно?
— А то, — развязно ответил Вовка, стараясь унять дрожь в коленях. — Только тужурку сниму — спину трет…
Он расстегнул пуговицы, снял форменную рубашку и бросил её на ближайшую парту, оставшись, как и Сандлер, в майке. Только на Вовкиной груди красовался не имперский орел со свастикой, а взъерошенный пес со скрещенными метлами. На спине белая Вовкина майка местами пропиталась кровью, но он уже не обращал на это внимания, сконцентрировавшись на предстоящей схватке. Он не тешил себя мыслью, что сможет противостоять тренированному мастеру-наставнику, но и отступать не собирался. Кое-какой план уже созрел у него в голове — он собирался провернуть тот же прием, которым не так давно свалил с ног Борова. Вовка замер в правильной борцовской стойке напротив Сандлера.
— Вот даже как? — Сандлер с удивлением качнул головой, оценив стойку соперника. — Что ж, не ожидал… — произнес он, одновременно переходя в наступление.