Чувствовал абсолютно каждое неприятное ощущение: моя плоть расходилась под лезвием, затем мужчина ковырялся в этом отверстии, доставая какие-то непонятные провода и подобное – все это крайне страшно, но нужно терпеть. Даже в такие моменты появляются непонятные вопросы, которые не хочется задавать, наоборот, хочется самому дойти до какого-то ответа, что получается довольно редко. Проводят ли такую операцию на официальном уровне? Каждый человек понимает, что данное усовершенствование является основным. С помощью него происходит связь с другими имплантами, можно поставить какой-то софт и подобное. Выходит, эта самая основная вещь, которая превращает человека из прошлого, в человека настоящего. Почувствовал очередной надрез, который заставил меня еще сильнее сжать зубы и сказать сквозь них:
– Сука… Извиняюсь, но это долгая операция? – Не хочется торопить человека, когда он занят чем-то подобным. Ему нужно быть очень аккуратным, потому что он работает с важной частью человеческого организма. Если он сделает слишком глубокий надрез, либо же каким-то образом навредит спинному мозгу, вырвав провод более резко, то я могу превратиться в растение. Правда, даже такому наученному и крайне опытному человеку в физической боли, не слишком приятно ощущать и терпеть подобное. Никакого ответа не последовали, ничего удивительного. Этот человек занят крайне трудной работой, которую даже можно назвать экспериментальной. Если я уже дал ему разрешение, значит нужно стоять и принимать этот ужас с поднятой головой.
Резко какое-то копошение за моей спиной закончилось. Сразу захотелось обернуться, что я и сделал, но не полностью, только голову повернул, чтобы посмотреть через плечо. Неприятный кадр: руки мужчины в крови, держит какие-то схемы и провода, которые тоже покрыты этой алой жидкостью. Сразу осознаешь, что еще недавно – это было частью моего тела, а теперь эти детали просто вырезали и вырвали.
– Я в целом закончил, но… Здесь снова какая-то черная жидкость. – Услышав этого мужчину, решил расправить лопатки и немного повертеться. Хочется привыкнуть к этому непонятному чувству, словно что-то вырвали. Конечно, именно это и произошло, поэтому такие эмоции крайне понятны, но резко справиться с ними не выйдет.
– Ага… Бывает. На этом заканчиваем? – Похоже, ему не очень понравился мой ответ. Люди чаще всего крайне любопытны, он бы хотел узнать, почему из раны сочится какая-то непонятная черная жидкость. К его сожалению, у него не получится заполучить эту информацию из моих уст, да и из других. В связи с этим, ему ничего не оставалось, как кивнуть. Я легко улыбнулся и поднял руку, помахав ей. Теперь моя одежда, да и в целом внешний вид выглядит еще хуже. Наверное, нужно было бы купить другой наряд, чтобы не сильно привлекать внимание, но… Похер.
Есть ли у меня стопроцентная уверенность, что эти двое находятся в Травме? Не могу ответить на это слишком точно. С одной стороны: вспоминаются наши более спокойные деньки, мы выполняли работу, а уже после нее направлялись в знакомое место, где можно отдохнуть и все обсудить. Не стоит забывать и про слова уже мертвого Султана, то самое дело, которое лишило меня руки, до сих пор отголосками тянется за Грешниками, поэтому им остается целыми днями находиться в нашем любимом месте. Если их там не будет, то останется наша база, но на ней уже будет не так безопасно. Там у меня не получится заполучить инициативу, они станут меня дожидаться, но ничего не поделаешь. На самом деле, большой разницы точно нет. Мне не нужно слишком стабильное положение, потому что я крайне уверен в своих силах. Против меня будут выступать два человека, которые в своей жизни ничего особо не добились. Конечно, раньше я считал их куда более важными, только те времена прошли – это словно детство: ты думаешь, что твой отец гигант, но потом он превращается в обычного человека, а затем и вовсе становится дряхлым стариком, на которого сложно смотреть. Сейчас в моем сознании они на крайне низкой ступени, даже нет мысли, что они могут что-то мне противопоставить.
Правда, немного обидно, что придется это сделать. Со стороны я точно выгляжу, как стандартный ублюдок, который воспользовался людьми, ставшими для меня семьей, а затем променял их на других, более авторитетных и сильных людей. На самом деле, так и есть, но я не считаю это какой-то проблемой. У меня точно не будут душевные травмы, мне получится спокойно закрыть глаза и уснуть, не видя день, когда я убил своих друзей. Когда ты дальше заходишь в подобной жизни, то тверже становится не только тело, но и душа. Возможно, она даже становится черствой, как та самая горбушка хлеба, которую приходилось есть детям во время блокады одного из городов Родины. Эти события точно останутся в моем разуме, но со временем, они покроются песком и пылью времени, многие из деталей пропадут окончательно. Но, я никогда не забуду свое первое убийство, когда не судьба, а я сам нажал на спуск. Забрав первую человеческую жизнь, я решил отдать свою душу, превращая ее в черный уголь. Здесь больше нет никакой морали, только конченный ублюдок будет пытаться себя обелить. Я человек, который должен оказаться за решеткой, либо быть казненным государством – все это будет честно, безусловно. На данный момент внутри меня появилось честность, и она готова кричать, что я действительно совершил страшный поступок, который в нынешнем человеческом восприятии не может быть оправдан. Второй момент произошел крайне недавно, но даже сейчас, закрыв глаза, я ощущаю те прикосновения и боль. Но, именно он мне и помог стать палачом, но не корпоративным или уличным, наоборот, мне не нужен жирный конверт с местной. Мне нужно только собственное желание, если я захочу – это произойдет. Сейчас у меня тоже появилось желание, нужно добавить еще два трупа, которые раньше являлись моими друзьями, моей семьей. Два года хороший срок, не так много времени, но его хватило, чтобы они стали для меня родными. Я оторву этот кусок мяса из своего тела, чтобы он зарос, как и другие раны, которые затягиваются с помощью моей черной души.