Отложив стакан в сторону, я понял, он мне теперь совсем не нужен. Нет никаких проблем, которые заставят меня переживать. Конечно, моя ситуация стала куда хуже, теперь нет слишком сильных карт, да я и сам пытаюсь их выбросить. Такое делают только смельчаки, либо безумцы, скорее даже вторые, что неудивительно. Мой разум точно не есть в лучшем состоянии, после того как Кадавр поработал с ним. Ладно, сейчас не стоит насчет этого размышлять. Мне не нужна здоровая психика в данный момент, наоборот, лучше стать на несколько секунд маньяком, который готов убить своих друзей без лишних эмоций и проблем. Я продолжил, таким же спокойным голосом, чтобы еще больше вывести их из равновесия:
– Представляете? Это же реально жесть: я работал с человеком, которого кинул. Он легко мог меня убить, но я был к такому готов, потому что хотел услышать ответы на нужные вопросы, только… Эта была крупица на огромном пляже. – Давно не раскрывал свою душу. У меня просто не было подходящей ситуации, ведь рядом находился Кадавр, который точно не хотел слушать подобное. Ему хотелось нанести кому-то вред, в том числе и мне, но точно не выслушивать какие-то душевные проблемы. Даже я бы на данный момент не стал этого делать, слишком поменялось восприятие действительности после обитания в Судане.
– Самое удивительное, что из информации, которую мне дал Люсердорф… Ну, тот самый парень, думаю вы поняли. Я вышел на человека, который знаком вам обоим. Угадаете? Нет, не сможете. Этот человек Шеф, он связан с корпорациями и Ватиканом, а они уже связаны со мной. – Их выражения лиц менялись очень быстро. Оно и понятно, уж слишком много информации я вывалил за такой короткий срок. Конечно, больше всего удивился Блонд, который общался с Шефом напрямую, скорее всего. Ему точно хочется что-то спросить, но он не хочет меня передать, чувствуя, что самое главное лишь впереди. Мне же хочется поиграть, поэтому я театрально замолк.
Они точно этого не поняли, им хотелось услышать продолжение, чтобы получить сверху еще больше информации. Особенно заинтересовался Блонд, который сильно изменился в лице. Если до этого он смотрел на меня с какой-то добротой, словно встретил родного человека, после долгой разлуки, что и случилось, то сейчас… Мне сложно прочитать эту эмоцию, но ощущается некое недоверие. Кролик и вовсе сильно напряглась, она не так сильно интересовала, ведь ее эмоция мне абсолютно понятно. Похоже, с помощью этого я уже определился в кого буду стрелять первым. Слишком тяжело бороться с человеческим любопытством, поэтому молчание не могло существовать в Травме долго, его решил прервать Блонд, что логично:
– Не говори, что ты решил конфликтовать с нашим начальством. Твое прошлое – это твое дело, лезть в него мы не должны, но… Блять, ты можешь нас подставить, понимаешь? – Я ничего еще не сказал, чтобы можно было поставить меня к стенке и расстрелять, но из этих слов именно это мне удалось почувствовать сильнее всего. Кадавр прав, похоже, этот повстанец всегда попадает в самый центр мишени. Эти люди не мои друзья, они даже мне не близки. Конечно, какая-то помощь и опыт от них получен, но… Это же ничего не значит. Жертва насилия тоже получает опыт от своего насильника, только это не делает их родными душами, если не брать в расчет Стокгольмский синдром.
В этот момент на место той самой нервозности, которая ранее существовала в моем теле, пришла совсем другая эмоция. Ее хочется легко описать, можно одним словом: злость, но это далеко не так. Агрессия, вспыльчивость, раздраженность – все это исходит из порыва эмоций, когда ты не можешь себя контролировать и начинаешь совершать такие поступки, из-за которых в дальнейшем может стать очень стыдно. Моя ситуация немного отличается. Я чувствую какую-то желчь, которая ползет из моего нутра и требует сделать им больно. Страшно, но я могу контролировать это состояние, мне хочется пользоваться им и ударить волной. Нужно еще немного подождать, чтобы удар стал сильнее. Мне нет смысла держать в себе тайную информацию, они достойны получить ответы перед смертью. Нет, не так, они ничего недостойны, поэтому и погибнут в подобном заведении. Просто мне хочется потешить свое эго, поэтому я и продолжил:
– Когда я получил информацию про Шефа, то сразу пошел к нему. Буквально сегодня. – Мускулы на лице Блонда крайне сильно напряглись. Я еще не успел договорить, но ему уже хочется схватить меня за футболку и начать орать в лицо, покрывая мою физиономию собственной слюней.
– Оказывается, что наш начальник искал меня, потому что работает на Ватикан. Представляете? Я не человек, а ебучий эксперимент, который остался без родительского тепла только из-за этого. – Все, что мне хотелось сказать, было произнесено. Почему-то, но их лица немного успокоились, даже появилось какое-то сочувствие. Правда, мне не стало от этого лучше, наоборот, захотелось убрать эту тупорылую физиономию. Пусть они лучше меня ненавидят, чем видят какую-то слабость.