Дрожащим от волнения голосом он спросил сидевшего рядом товарища:
– Камю, что делать?
– Это нас ждут! – спокойно проговорил Камю. – Вперёд не прорвёмся, разворачивайся!
Если бы это был милицейский заслон, то была бы надежда с ними договориться. Но их действительно ждали. И это уже не вызывало сомнений. Из подъехавшего грузовика стали выпрыгивать немецкие автоматчики и, рассыпаясь вдоль дороги цепью, изготовили оружие к стрельбе.
Неповоротливый «Рено» стал неуклюже разворачиваться на узкой дороге. Камю, боевик из организации «Солидарность», сопровождающий эту группу, выхватил из-под сиденья пистолет «вальтер» и гранату.
– Быстрее разворачивайся! – закричал он.
В этот момент автоматная очередь прошила кабину автомобиля. Камю интуитивно пригнулся, пули разнесли стекло на мелкие осколки. Лоран неуклюже дёрнулся и завалился на руль. Автомобиль задним ходом съехал на обочину и, уткнувшись колесом в огромный валун, остановился.
Немецкие солдаты бросились к машине. Камю через разбитое стекло несколько раз выстрелил. Один из автоматчиков взмахнул руками и опустился на землю. Немецкие солдаты залегли за камни и открыли огонь. Камю выскочил из машины и закричал находившимся в кузове людям:
– Быстрее вылезайте из машины и бегите! – А сам спрятался за колесо автомобиля и ещё несколько раз выстрелил в сторону врага.
Люди в суматохе пытались покинуть кузов транспорта. Дети это делали проворнее, женщинам и старикам было труднее. Немцы усилили огонь. Старый еврей Хешель пытался помочь своей дочери Циле выбраться из машины. Неожиданно он ойкнул и стал оседать на землю. Ещё одна пуля ударила в плечо самой Циле. Её двенадцатилетний сын Давид спрыгнул с кузова и бросился к матери.
– Мама, что с тобой? Мама!..
Понимая, что бежать не сможет, она оттолкнула сына от себя и закричала:
– Беги, сынок! Спасайся сам!..
Давид широко раскрытыми глазами смотрел на красное пятно крови на плече матери и не мог двинуться с места.
– Сынок, беги! Ради Бога, беги!.. – кричала Циля.
Мальчик всё ещё не решался бежать. Над головой Давида прошла автоматная очередь, она словно вернула его в действительность. Он посмотрел на неподвижно лежащее тело своего дедушки. Умирать Давид не хотел! И он, что было сил, бросился вниз в долину, к буковой роще.
А сзади на дороге раздался взрыв, потом прозвучало несколько выстрелов, в ответ опять ударили автоматные очереди. Рядом, вскрикнув, упала маленькая Сара. Смерть догоняла людей!
А Давид бежал, бежал изо всех сил. Вот спасительные деревья, совсем рядом. Над головой, снова прошивая воздух, пронеслась очередная автоматная очередь. К ней присоединились одиночные выстрелы винтовок. Мальчишка интуитивно сжался и… споткнулся. А потом он падал, несколько секунд приходил в себя и, уже не поднимаясь, на коленях, дополз до кустов можжевельника. Страх гнал его дальше, он вскочил на ноги и побежал…
Выстрелы Камю на какое-то время задержали немцев, но они быстро подавили его сопротивление. Тело партизана распласталось у переднего колеса автомобиля. Солдаты приблизились к изрешечённой машине: две женщины и один старик лежали мёртвыми у машины, одна из женщин была ранена. В лощине к буковой роще бежали трое детей, ещё двое лежали недалеко от дороги без движения.
Немцы перенесли свой огонь на детей, вскоре двое из них остались лежать на земле. Мальчишка уже добежал до рощи, но, взмахнув руками, упал на землю. Раненая женщина дико закричала и забилась в истерике.
Подошедший к машине эсэсовский офицер несколько секунд молча смотрел на рыдающую женщину, потом поднял руку с пистолетом и хладнокровно в неё выстрелил. Та тихо опустилась на камни. Повернувшись к солдатам, он скомандовал:
– Тела собрать и погрузить в машину! Через пять минут отправляемся!
Один из солдат спросил:
– Господин унтерштурмфюрер, того, в роще, принести?
Офицер посмотрел вниз:
– Мы спешим, Гюнтер! Не важно, сколько евреев мы привезём!
Французские солдаты с неприязнью смотрели на своих союзников. Зачем было убивать этих несчастных евреев? Куда бы убежали эти маленькие дети и старики?!
Понурив головы, они медленно направились к контрольно-пропускному пункту.
Через несколько минут карательный отряд, погрузившись в транспорт, двинулся по дороге в сторону Сен-Жирона. В кузове «рено», сваленные в кучу, лежали убитые люди и среди них семь окровавленных детских тел.
А в это время, южнее в десяти километрах от описываемых событий, в небольшой горной деревушке Бурда местный священник и патриоты из «Солидарности» готовили к переходу через границу в Испанию группу еврейских граждан. Переход планировался в строжайшей тайне. Испанский проводник Хуан готов был отправиться в путь. Ждали ещё одну группу беженцев. К полудню эта группа должна была прибыть к месту. Переход предстоял тяжёлый, в группе в основном были старики, женщины и дети. Нетерпеливо поглядывая на солнце, Хуан подошёл к священнику Альберу: