Это группа партизан в немецкой форме полевой жандармерии двигалась к переезду. Все бойцы были вооружены автоматическим оружием МР-41.
Командир диверсионной группы Харго сам планировал операцию. Несколько часов назад он ещё разговаривал с унтерштурмфюрером Брантом в Монтобане. Сейчас партизаны выдвигались в район действий.
В полутора километрах от переезда находился железнодорожный мост. Одна из групп партизан скрытно заняла позиции у моста и прикрывала основную группу с тыла. С началом операции, о деталях которой знал только командир группы, партизаны захватят этот мост.
В 8.00 часов колонна подъехала к переезду, где находился постоянный пост жандармерии, и была остановлена. Солдаты пропустили бы эту колонну без остановки, но инструкции предписывали проверять абсолютно всех. Из «кюбельвагена» выскочил молодой лейтенант полевой жандармерии и устроил форменную взбучку солдатам. По его словам, они тут совсем отвыкли от порядка. И он, лейтенант Кребс, научит бездельников, как надо нести караульную службу!
Ефрейтор видел, что в «опеле» сидит ещё один офицер, капитан, и если ещё и он выйдет с таким настроением!.. Лучше бы они проезжали, не останавливаясь!
И пока этот Кребс распекал нерадивых солдат, прибывшие жандармы быстро вышли из машин и обезоружили четверых солдат, нёсших караульную службу. Арестованных увели в лес. Охрану переезда поменяли. Рядом на обочине дороги припарковались легковые автомобили и мотоциклы. Было известно – до смены поста оставалось более трёх часов. Оставалось только ждать…
А в это время в районе железнодорожного вокзала началось движение. Немецкая пунктуальность сбоя не позволяла. В 7.00 часов эсэсовцы начали посадку евреев в вагоны. Товарные вагоны стояли на запасных путях. Все подходы к ним охранялись вооружёнными солдатами.
Для усиления охраны на вокзал прибыли два взвода СС и сам унтерштурмфюрер Брант. Его встретил обершарфюрер Гейслер.
Несчастные евреи понимали, что их гонят на бойню, но дух сопротивления в них был полностью уничтожен. Они безропотно выстраивались в очередь, и этот людской поток медленно вползал в товарные вагоны. Их тут же закрывали на засовы, и колонна обречённых людей продвигалась к следующему вагону.
Неожиданно шестеро подростков из колонны узников юркнули под вагон, охрана среагировала с опозданием. Дети уже преодолели вторую линию эшелонов, когда их заметил один их часовых. Он тут же открыл огонь по беглецам. К месту события устремились солдаты второй линии охраны, послышался лай овчарок.
Стоявший у паровоза Брандт спросил у Гейслера:
– Обершарфюрер, что там у вас?
Подбежавший к ним солдат охраны доложил:
– Господин унтерштурмфюрер, несколько человек попытались бежать!
Освальд Брандт резко бросил:
– Всех расстрелять!
– Но там дети! – попытался донести до офицера солдат.
– Я сказал – расстрелять! Это приказ! – рявкнул унтерштурмфюрер.
Солдат бросился выполнять приказ, Брандт не любил, когда ему возражали.
Погрузка продолжалась. Вскоре солдаты охраны приволокли к паровозу трёх избитых подростков, лет по двенадцать-тринадцать.
– Штурмшарфюрер Зангер, ко мне! – выкрикнул Освальд Брандт.
К ним подбежал один из унтер-офицеров.
– Слушаюсь, господин унтерштурмфюрер!
– Карл, ты знаешь, что с ними делать! – Брандт взмахнул рукой. – Пусть все знают и видят, что будет с ними в случае неповиновения!
Хотя он и так прекрасно понимал: у всех этих людей нет ни единого шанса выжить. Это всего лишь дело времени.
– Яволь, господин унтерштурмфюрер! – Зангер щёлкнул каблуками и, снимая автомат с плеча, направился к детям.
Те понимали, что сейчас произойдёт с ними. Старший из них обнял одного из малышей и, повернув его, прижал к себе. Но третий из детей юркнул меж солдатами конвоя и, что было сил, побежал вдоль паровоза. Мальчик хотел жить, это была отчаянная и безумная попытка спастись.
Одна из овчарок, сработав на движение маленького человечка, рванула поводок и устремилась за беглецом. Уже через десяток метров она настигла его и, свалив наземь, стала рвать.
Колонна в ужасе замерла и остановилась, раздался детский крик…
Зангер, вскинув автомат, направил его на стоявших еврейских детей. Раздалась длинная очередь, пули рвали детские тела, звуки выстрелов заглушали крики. Очередь неожиданно оборвалась, наступила мёртвая тишина… Подбежавший солдат конвоя оттащил от растерзанного детского тела озверевшую овчарку, и только удар сапога заставил её отойти от неподвижного тела.