Далее следовали все сведения на капитана Ляйтгеба, запрашиваемые службой безопасности и крипо Монтобана. Всё это за подписью начальника штаба дивизии полковника Штадлера. В пакете находилась и фотография Ляйтгеба трёхгодичной давности. В целом портрет соответствовал оригиналу. (Не зря Жан Дюкло обратил внимание на его сходство с захваченным капитаном.) В реальности капитан несколько изменился за три года войны, но не настолько, чтобы не признать факта схожести.
На следующий день дело по проверке Ляйтгеба было закрыто. Сам же Ляйтгеб успешно проходил лечение. Молодой организм быстро шёл на поправку, тем не менее, потребовалось два месяца на полное восстановление.
Уже через неделю капитан Лотрек знал, где находится Харго. В госпитале, куда был помещён капитан Ляйтгеб, работал французский врач, Бастиан Моден, участник группы Сопротивления. Ему было приказано обратить особое внимание на лечение этого немецкого офицера. За Ляйтгебом по поручению Модена присматривала медсестра Мари, женщина лет пятидесяти. Первоначально она была категорична: я патриотка и захватчикам помогать не буду! Но после особой беседы с доктором она изменила своё поведение. Если так нужно Родине – она согласна! Через какое-то время Мари даже почувствовала какую-то теплоту к этому немецкому офицеру.
Даже находящийся с Ляйтгебом в одной палате обер-лейтенант Карл Шельбург обратил на это внимание:
– Хайнц-Макс, откуда у этих французов к тебе такое участие? Эта Мари за тобой смотрит, как за сыном!
– Ну, знаешь, Карл, это чересчур! Женщине всегда свойственно проявлять участие к больному или раненому. Вот и Мари выбрала меня в качестве объекта приложения своего внимания.
– Ты сюда попал позже меня, а эти французы выхаживают тебя, как родственника. За что такое внимание, Хайнц?
– Мы с тобой, Карл, не принадлежим к ведомству Гиммлера, и в нас таких врагов не видят! Мы солдаты, а не убийцы! – проговорил Ляйтгеб.
– Ну да! – протянул Шельбург. – Мы оккупировали всю Францию, а они нас не считают врагами! Ты, в самом деле, так думаешь? – искренне удивился Карл.
Спорить не хотелось, и Ляйтгеб миролюбиво остановил дискуссию.
– Давай не будем выяснять это! Просто, Карл, побывав на Восточном фронте, многое видишь по-другому! И думаешь тоже! – Ляйтгеб на секунду замолчал, потом добавил: – Не надо было воевать с Россией! Мы проиграем эту войну! И наступление под Курском только приблизит наше поражение!
Шельбург настороженно посмотрел на входную дверь, словно кто-то мог за ней стоять и слышать сказанное.
– Ты, Хайнц, будь осторожен в выражениях!
– Но ты же, Карл, не состоишь на службе в гестапо? – Ляйтгеб внимательно посмотрел на собеседника. Тот опустил глаза и замолчал, но в голове были свои мысли. «Да, Ляйтгеб слишком откровенен, но он честный и смелый солдат, и Железный крест тому подтверждение! Я слышал, что вытворяют эсэсовцы и гестапо на оккупированных территориях. А он это видел, своими глазами!» Интендант обер-лейтенант Шельбург в своей жизни ещё не стрелял в человека и, прочтя книгу Гитлера «Майн капф», согласился не со всеми взглядами фюрера. «Наверное, в чём-то Ляйтгеб и прав!» Спорить и рассуждать на эту тему обоим не хотелось. Так и сидели молча.
Утренний обход в сопровождении группы врачей проводил сам начальник госпиталя майор медслужбы Георг Кунц. Ещё совсем недавно он преподавал в медицинской академии, но нехватка врачей на фронтах заставила призвать на военную службу и ветеранов. Связи в Имперском Управлении кадров способствовали его отправке не на Восток, а во Францию. И сам Кунц считал это удачей, а потому к службе своей относился со знанием дела и, подчиняясь клятве Гиппократа, добросовестно. Понимая то, что в этом мире нет ничего постоянного, он со страхом и волнением ожидал вестей с Восточного фронта. А здесь тихий городок, хотя нападение бандитов на поезд около Монтобано всколыхнуло округу. «Где теперь в этом мире осталось тихое место?..» И, откровенно говоря, старому майору совсем не хотелось оказаться в непосредственной близости фронта.
Доктор Кунц самым внимательным образом обследовал капитана Ляйтгеба, он считал его героем и относился к нему с должным уважением. Просмотрев анализы, удовлетворённо промолвил:
– Ну что ж, господин капитан, всё очень хорошо! Если так пойдёт и дальше, то через десять дней Вы сможете покинуть нас! – Он повернулся к доктору Модену. – Уважаемый коллега, обратите внимание! – и подал ему один из листов, державших в руке.