– Я уже доложил в Париж и в Тулузу лично штандартенфюреру Рикерту об исчезновении двенадцати немецких военнослужащих. Понимаете, что сейчас начнётся? – Штраубэ не на шутку волновался.
– Да, господин майор! Но считаю, мы не можем быть ответственны за сей инцидент! – Ляйтгеб не считал себя виновным и пытался донести это до коменданта Кастра. – Вы просили оружие, мы Вам его выделили, тем более получили его Ваши люди!
Майор положил трубку. Что он мог сказать? Формально, Ляйтгеб прав, но тревога не покидала Штраубэ. «Чистым остаться хочет этот Ляйтгеб! Ещё неизвестно, где пропали Рейнхольд и Клаус! Не хватало ещё из-за этого оказаться на Восточном фронте, там сейчас не сорок первый год!..»
33.
1944-й год Германия встречала с тревогой и с надеждой! Фюрер всё ещё обещал изменить ход войны с помощью чудо-оружия. Аппарат Геббельса старался держаться на высоте, но в трезвых умах граждан Германии рождались сомнения в итоге военной кампании, и не только на Восточном фронте.
На новогоднем банкете в мэрии Альби было много хвалебных тостов и поздравлений. Представители французской администрации не жалели ни слов, ни угощений немецким офицерам. Особых лестных слов удостоился и комендант города капитан Ляйтгеб, и не только, как офицер немецкой армии, но и как человек, многое сделавший для французского населения города. В чём-то действительно заслуга коменданта и была!
При новом коменданте немецкие военнослужащие не злоупотребляли властью так откровенно, как это делалось в других городах. Справедливость торжествовала, насколько это было в компетенции коменданта. А об иной деятельности капитана Ляйтгебе знать полагалось единицам.
Оберштурмфюрер Фишер, начальник гестапо Альби, уже давно интересовался служебными и иными делами коменданта города Ляйтгеба. Всё это сводилось к простому наблюдению, анализу фактов, происшествий в городе и округе. За Селин Клеман, продавцом газетного киоска, гестапо организовало тайное наблюдение. И хорошо, если это просто флирт немецкого офицера с француженкой. Естественно, об этом Фишер не докладывал Ляйтгебу, выяснять отношения с комендантом было не в его интересах: кто знает, кто стоит за этим капитаном и каковы будут последствия от этой незаконной инициативы гестапо.
Во всяком случае, Фишер знал уже многое. И это навело его на мысль, что Ляйтгеб если не шпион (в чём он ещё сомневался!), то за деньги Сопротивления оказывает бандитам некоторые услуги. А вот как раз эта Селин и является агентом влияния. И именно через неё идёт связь коменданта города с бандитами. А это – измена! И Фишер надеялся это доказать.
У него стала выстраиваться логическая последовательность всех действий и решений Ляйтгеба с момента появления его в Альби, что и давало ему основания подозревать того в измене Рейху. Естественно, основным и убедительным аргументам в обвинении коменданта могла быть только Селин.
Фишер считал, что если её арестовать и серьёзно, как это умеет делать гестапо, допросить, она расскажет всё, даже признается в том, чего и не было. И всё подпишет… Но начальник гестапо опасался затевать игру в открытую, потому им было принято решение тайно арестовать девушку и поместить на явочную квартиру гестапо, где с ней будут работать до тех пор, пока она не назовёт всех своих сообщников.
В 17.40 Селин закрыла газетный киоск и направилась к скверу около собора святой Цецилии. Сегодня там она встречается с Харго. Она всегда сокращала себе путь, проходя по узкой улочке к центральной площади. Встреча назначена на 18.00 часов. От предчувствия встречи с любимым она не спеша шла по тротуару. Хотелось мечтать, хотелось любить. Селин пыталась представить жизнь без войны, и в этой жизни был он, Харго.
Неожиданно за её спиной резко затормозила легковая машина, она поравнялась с девушкой. Селин обернулась, и в этот момент двое крепких мужчин с обеих сторон жёстко схватили её за руки. Она замерла от неожиданности, потом попыталась вырваться и закричать, но широкая ладонь закрыла ей рот. Её подхватили и бросили на заднее сиденье «мерседеса».
Она была лишена возможности сопротивляться, с обеих сторон её сжали крепкие тела незнакомцев. Короткий жёсткий удар в живот заставил открыть рот, и тот же момент во рту оказался кляп, а на голову был наброшен чёрный мешок.
Сидевший на переднем сиденье человек в штатском коротко бросил:
– Чисто сработали, а теперь поехали на место!
Темнело. В этот час на этой узкой улочке не было прохожих, похоже, люди, которые её похитили, хорошо знали, где и когда её задерживать.