Ляйтгеб положил трубку телефона, открыл сейф и взял со стула портфель. Потом достал из сейфа русский пистолет ТТ и положил его туда, затем туда же стал складывать все бумаги и документы из сейфа.
Закончив эту работу, он вновь подошёл к Фишеру. Тот уже, кажется, отошёл от страха и уверенным голосом проговорил:
– Уберите своего человека! – он кивнул на стоявшего у него за спиной Ардана. – А насчёт Вашей мадемуазель Клеман мы поговорим позже, сейчас позвольте мне выехать на место диверсии!
Ляйтгеб улыбнулся.
– Не волнуйтесь, Фишер, Селин уже в безопасности! А Вам торопиться некуда! К тому же Вы очень хотели познакомиться с Харго! Не так ли, оберштурмфюрер?
– Не понимаю Вас, господин капитан!.. – в голосе Фишера почувствовалось волнение.
Ардан посмотрел на часы.
– Харго, надо торопиться! Пора уходить! Думаю, всё уже готово!
Фишер побледнел. Губы его беззвучно шевелились. Наконец, он пролепетал:
– Хар-го?.. Как Харго? Вы? Вы… Ляйтгеб, этого не может быть!!!
Ляйтгеб стоял и смотрел на Фишера, наверное, ему сейчас было интересно наблюдать за своим врагом. А Фишер не мог отойти от шока.
– Нет! Ляйтгеб, скажите, что Вы пошутили!.. Харго!.. – его лицо исказила нервная улыбка.
Ляйтгеб наклонился к самому лицу Фишера и тихо произнёс:
– Да, оберштурмфюрер, все это время Вы находились с Харго, не подозревая, насколько он рядом с Вами! А теперь нам пора!..
Глаза начальника гестапо стали безумны, он рванулся, но Ардан нанёс ему сильный удар рукоятью пистолета по затылку. Фишер рухнул на пол.
– Забираем его с собой? – Ардан кивнул на распростертое на полу тело гестаповца.
Харго усмехнулся:
– Да нет! Пусть он нам ещё послужит! – он подошёл к шкафу, открыл его и достал мундир капитана вермахта.
Ардан понял командира и торопливо принялся расстегивать пуговицы эсэсовского мундира. Через несколько минут они усадили переодетого в форму немецкого капитана Фишера за стол коменданта. Тот находился в бессознательном состоянии. Потом Ардан заминировал кабинет, и чтобы исключить случайности, вытащил из голенища сапога нож и заставил Фишера умолкнуть навсегда…
Ляйтгеб обвёл взглядом кабинет, как будто прощался с ним, хотя так оно и было, затем позвонил дежурному и попросил не беспокоить его в течение получаса и добавил, что вместе с ним в кабинете находится начальник гестапо оберштурмфюрер Фишер. Достал из нагрудного кармана мундира офицерское удостоверение и бросил на пол.
– А теперь, Арно, нам действительно пора!
Они вышли запасным выходом во двор комендатуры. Там их ждали Розен и Гобен, оба в немецкой форме. Они сидели в грузовом «опеле» и ждали команду на выезд. Оружие готово к бою, но пока всё было спокойно.
Гобен вышел из кабины и доложил:
– Все выехали! Во дворе никого нет, только охрана на выезде. Всё что необходимо погружено в грузовик. Можем двигаться!
– Да, пора! – произнёс Харго и направился к «хорьху-830» за рулём, которого его ждал Ардан. Он надвинул на лицо фуражку и дал команду на выезд. Машины направились к выезду из внутреннего двора мэрии. Часовые торопливо отворили ворота и, пропуская машину коменданта, отдали честь. За ней выехал и крытый тентом грузовик.
В конце площади к ним подъехал легковой «кюбельваген». В машине кроме Андре Галлона находились ещё трое диверсантов, все были в немецкой форме.
Через десять минут колонна подъехала к пропускному пункту на выезде из города. Часовой бросился поднимать шлагбаум. На этот счёт он получил чёткие указания старшего наряда. Сам комендант звонил о выезде группы на задержание диверсантов, так ему сообщил ефрейтор.
Солдат наклонился, чтобы рассмотреть коменданта, но тот сидел на заднем сиденье «хорьха» с надвинутой на лицо фуражкой: по-видимому, господин комендант отдыхал, пока позволяло ему время. Часовой отдал честь и направился к сторожевой будке.
Около неё стоял ефрейтор, он спросил:
– Ну что, Ганс, комендант с ними?
– Да, наверное, на заднем сиденье! Я не рассмотрел. – ответил Ганс.
Оба смотрели вслед удаляющимся огням машин.
– Нашему коменданту не спится по ночам! Хочется ему трястись! Это же работа гестапо! – пожал плечами ефрейтор.
И в этот момент в городе в районе мэрии и комендатуры прозвучал ещё один взрыв. Из дощатой будки выскочил фельдфебель, все трое, как по команде, приготовили оружие к бою, как будто сейчас их будет атаковать противник.
– Что это сегодня в городе происходит? Опять диверсия? – с тревогой проговорил фельдфебель.
Ефрейтор, вглядываясь в темноту, проговорил: