Армад почувствовал опасность, резко повернулся и стал падать, одновременно выхватив пистолет. В воздухе просвистел нож и улетел в пропасть. Уже падая, Армад произвёл три выстрела в сторону огромной ели в десятке метрах от обрыва. И снова майор повторил маневр товарища. Выстрелы слились воедино.
Армад плавно коснулся твёрдой земли, резко перекатился и оказался меж корней дерева. Он затаился и готов был встретить врага, но ещё раньше услышал тихий глухой стон, и чьё-то тело грузно опустилось на землю за стволом ели. И ещё он услышал, как кто-то тихо удалялся от места происшествия: их преследовал не один человек.
Ловаль и Армад осторожно приблизились к ели. В темноте на земле лежало тело человека. Уже мёртвого человека. Они перевернули его и при свете фонарика осмотрели.
– Узнаёшь? – спросил Ловаль.
– Нет! – бросил Армад, повернулся и пошёл к обрыву.
Они молча долго стояли на краю пропасти, и каждый думал о своём. Армад пытался вспомнить лицо своего уже мёртвого врага, ему казалось, что он его где-то видел.
Наконец это молчание нарушил Ловаль:
– Теперь понимаю, как трудно врагам убить Харго и как опасно быть твоим врагом!
Вскоре к месту покушения прибыл партизанский дозор. Тело убитого диверсанта доставили в лагерь. Заместитель Лотрека дал всю информацию на погибшего. Его звали Пьер Дешам, в отряд прибыл с Алленом Бюсси. Кстати, тот очень интересовался Харго и проявлял желание попасть в его группу. Участвовал в боевых операциях, бравировал своей смелостью и удачей (возможно, эта смелось – инсценировка немцами для укрепления его легенды).
Бюсси так и не нашли, что было вполне понятно. После неудачного покушения им явно заинтересовался бы особый отдел партизанской разведки, потому диверсант посчитал за благо скрыться.
Этот случай ещё раз напомнил о том, что служба безопасности (СД) и гестапо нацелены на уничтожение лидеров Сопротивления и командиров партизанских отрядов.
Ловаль сделал предположение, что гестапо известно, кто выступал в роли капитана Ляйтгеба, и это не только плановое уничтожение руководителей Сопротивления, но и месть гестапо. Как он выразился, дело чести СД и гестапо – уничтожить личного врага. Но это было лишь предположение.
Потому об операции по освобождению военнопленных из лагеря в Монтобане знало всего несколько человек. О выходе в заданный район командиры групп прикрытия узнают в последний момент. Диверсионные группы получат своё задание прямо на месте.
Весь вечер Лотрек вместе со своим заместителем по разведке Люком Шабо занимались разработкой предстоящей операции. Уже в ночи он направил в Монтобан надёжного связника.
39.
Начальник лагеря гауптштурмфюрер Вилли Хартман, развалившись в кресле, с наслаждением маленькими глотками пил из хрустального бокала коньяк. Хороший коньяк. Потому как он любил всё, что попадало под определение хороший и лучшее: женщины, машины, одежда, ну и, конечно, коньяк!
У него было прекрасное настроение. Вчера сам штандартенфюрер Рикерт поздравил его с присвоением очередного звания гауптштурмфюрер. Вечером он очень хорошо повеселился, голова ещё не отошла, и сейчас небольшими порциями коньяка он устранял шум в голове.
Несколько рот Кавказского легиона, сформированных из военнопленных кавказкой национальности, хорошо зарекомендовали себя не только в борьбе с «маками», этими бандитами, но, переброшенные на Восточный фронт, проявили себя и там с наилучшей стороны.
Высшее руководство посчитало это заслугой именно его, Вилли Хартмана.
Сам он всячески поддерживал это мнение, считая, что погоны капитана ему идут лучше, нежели… И в этот момент, прерывая любование Хартмана собой, раздался стук в дверь. Хартман не сразу и понял, что его оторвало от приятных рассуждений. Стук повторился.
– Войдите! – резко бросил новоиспеченный гауптштурмфюрер.
Дверь открылась, и на пороге возникла крепкая фигура унтерштурмфюрера Курта Гармеля, его заместителя.
– Разрешите, господин оберштур… – Гармель на полуслове осёкся и исправился. – Извините, господин гауптштурмфюрер, у меня важные новости! Разрешите?
Хартман кивнул на стул. Ему нравился его новый заместитель, хотя тот и работает у него всего три месяца, но уже достаточно профессионально проявил себя в оперативной работе. Он уже привык к кратким, обстоятельным и конкретным докладам Гармеля. И в этот раз тот был краток.
– Господин гауптштурмфюрер, я докладывал Вам о работе нашего агента Крота! Он сообщил, что в лагере создан подпольный комитет!