– Оберштурмфюрер Гармель! – оберштурмбанфюрер посмотрел на Гармеля. – Пусть он сам доложит о ходе проведённой им акции!
Гармель в своём лаконичном стиле представил отчёт о деталях операции, отметив при этом об огромной пользе использования лагерных агентов. Он заметил:
– В частности, мой агент являлся одним из руководителей этого восстания, и нам было нетрудно успешно с этим справиться! Агент Крот хорошо сделал свою работу!
При этих словах начальник управления Абвера Шток с усмешкой проговорил:
– Дорогой Курт! Не Ваш агент, а наш!
С этими словами в кабинет вошёл офицер. Он подошёл к столу и вытянулся в струнку, демонстрируя отменную военную выправку.
Увидя его, Гармель и Хартман раскрыли от удивления рты. Перед ними стоял лагерный узник и агент по кличке Крот.
Насладившись произведённым на Гармеля и Хартмана эффектом, подполковник Шток представил офицера:
– Знакомьтесь, господа, капитан военной разведки Вальтер Краузе! Он же Виктор Игнатьев, лагерный номер 5634 и он же, как Вы сказали, Крот! Да, разведчики некоторых наших отделов проходят и такой курс спецподготовки. Краузе действительно свою работу сделал отлично!
В конце собрания подводя итог, заместитель начальника управления гестапо Шлеман отметил, что операция не достигла предполагаемого результата, а именно – уничтожения банд «маки». И как сообщают агенты из отряда Лотрека, две группы сумели уйти от преследования. И за это кто-то ответит!
Некоторые присутствующие в зале офицеры опустили головы, полагая, что эти выводы коснутся их. Но в то же время благодарили судьбу, что сам штандартенфюрер Рикерт не присутствует здесь. Разговор был бы иным. Шлеман не был сторонником жёстких мер, хотя и проявлял определённую строгость.
40.
Два часа уже продолжался допрос. Гусейнов упрямо молчал. Фарид пронимал, что его ждёт расстрел и чтобы он не говорил, жизнь ему это не сохранит. А вымаливать её на коленях он, капитан Красной армии, не будет!
Шарфюрер Губер со своими подручными старался, но этот кавказец молчал, а его крики на непонятном языке скорее были словами презрения и ненависти, а не ответами на вопросы. Потом он снова замолкал и только стонал в ответ на изощрённые пытки своих мучителей.
Сидевший за столом оберштурмфюрер Гармель платком вытер вспотевший лоб и устало бросил:
– Заканчивай, Франц, это бесполезно! Он ничего не скажет!
Губер тоже был упрям:
– Господин оберштурмфюрер, он заговорит, позвольте мне ещё с ним поработать!
– Хватит, Франц! Хартман приказал не перестараться, он ему нужен живым! – недовольно бросил Гармель. – Отправьте его в камеру!
Охранники подхватили бесчувственное тело узника и поволокли в конец коридора, где находилась камера с руководителями бунта. Открыв дверь, швырнули тело вовнутрь. Свет, поступавший в помещение через крохотное окошко, с трудом освещал небольшую камеру.
К неподвижно лежащему Гусейнову подползли все, кто находился здесь: Арсен Гурули, Левон Казарян, Мурад Джафаров и Камиль Ибрагимов. Гурули склонился над товарищем:
– Очнись, командир! Ты меня слышишь! Очнись!
– Арсен, не трогай его, пусть придёт в себя! Видишь, на нём живого места нет! Постарались, сволочи! – заскрежетал зубами Ибрагимов. – Я их рвать буду голыми руками!
Гусейнов пошевелился, он услышал слова Ибрагимова и тихо прошептал:
– Вот когда поведут на расстрел, тогда и будем это делать! Хоть одного-двоих с собой заберём!
– Заберём, командир, обязательно заберём! Клянусь мамой! – выдохнул Арсен.
Молчавший до этого Казарян с недоумением спросил:
– Кто нас предал? Немцы знали всё: – кто, когда и как! Вовремя и быстро нас взяли! Кто же этот предатель?
– Ты, Левон, этого не узнаешь! – с сожалением ответил Джафаров. – Так, как и те десятки людей, что лежат в соседнем бараке!
– Говорят, только одному человеку удалось бежать, Игнатьеву! – проговорил Ибрагимов. – Помоги ему Аллах!
– Почему Аллах? Нас предал, шкуру свою спасал! – эмоционально воскликнул Арсен.
Гусейнов приподнялся на руках:
– Не горячись, Арсен! Может, зря плохо о человеке думаешь! Пытают его сейчас где-нибудь, а ты – предатель!
– Нет, Фарид, предатель он! – не унимался Гурули.
– Мы уже не узнаем об этом! – вздохнул Ибрагимов.
Гусейнов уже пришёл в себя, он подвинулся к стене и опёрся об неё спиной. Потом посмотрел на друзей.
– Я думаю, что нас скоро повезут на расстрел! Непонятно, почему до сих пор не расстреляли! – он обвёл всех взглядом. – Нам надо собраться с силами и ждать случая. По команде нападём на конвой, если умирать, то примем смерть, как солдаты!