Они все же припомнили случай со стеклом в супе и с дневником и заявили Гале, что не потерпят от нее подобных выходок. Галя молчала, понимая, что протестовать бессмысленно. Для всех виновной была именно она.
Ей отвели собственную комнату, обставленную, правда, весьма скромно. Комната же Леры была завалена дорогими плюшевыми игрушками и походила на будуар королевичны.
Единственным, кто искренне радовался появлению Гали, был Никита. Мальчику было почти семь лет, и он, забравшись на кровать, обнял ее и прошептал:
– Как я рад, что у меня появилась сестричка! Настоящая, а не Лерка!
– А что, – спросила осторожно Галя, – разве Лера не твоя сестра?
Никита выпятил нижнюю губу и покачал головой:
– Она меня обижает! И делает так, чтобы мама и папа решили, что я во всем виноват. Крадет у них деньги, а сваливает на меня. И они ей верят!
Прижав к себе Никиту, Галя поцеловала двоюродного братишку и подумала, что ей предстоят тяжелые времена.
– И вообще она говорит, что мне не следовало появляться на свет! – прошептал Никита. – Что я все только испортил!
Да, ее кузина была явно психованной. Отчего-то Галя вспомнила другую такую странную особу – Анжелу, ту, что убила ее маму. А Лера тоже хотела сделать это, и если бы не счастливая случайность, то так и произошло бы.
– Не беспокойся, а не дам тебя в обиду! – пообещала Галя.
– Честно-честно? – спросил Никита, и Галя, целуя его, заверила:
– Честно-честно!
Девочка быстро поняла, что зависит от расположения тети и дяди, а во многом – от своей злобной кузины Леры. А та вела двойную игру – в присутствии родителей была сладка и даже приторна, как патока, а стоило им отвернуться или уйти, как в глаза говорила Гале различные гадости и мерзости, стараясь вывести ее из себя и спровоцировать на необдуманный поступок.
Гале было очень больно слышать ужасные слова в адрес своих покойных родителей, а Лера в особенности налегала на это. Однако девочка дала себе зарок, что не поддастся на провокации кузины и не будет реагировать на ее выходки. Перебесится, поймет, что не сможет разозлить ее, и оставит в покое. Но, казалось, Лера поставила перед собой цель и хотела во что бы то ни стало вывести Галю из себя.
– Ты ведь теперь сирота? – вопрошала она с глумливой ухмылкой. – Казанская? Или московская? Знаешь, что сейчас делают твои маманя и папаня? Не знаешь, молчишь? Так я тебе подскажу – они сейчас гниют! И кормят собой толстых жирных белых опарышей!
Галю так и подмывало надавать Лере по наглой физиономии, но она приказала себе держаться.
– Тебя, говорят, похитили? И что с тобой там делали взрослые дяденьки? Наверное, то, что делают с последними привокзальными шлюхами, ведь так? И тебе понравилось, скажи, понравилось?
Галя только закрывала глаза и принималась про себя считать. Вечно так продолжаться не могло. Но, оказывается, она ошиблась.
– Может, ты сама убила своих родителей? Надо бы подбросить эту версию милиции! Тогда, глядишь, и тебя отправят в колонию, где тебе самое место, сестричка!
Галя терпела эти выходки, но хуже всего было то, что она пошла в ту же школу и даже в тот же класс, что и Лера, – разница в возрасте между ними составляла всего лишь три месяца. И Лера, законодательница моды в школе, пользовавшаяся безоговорочным авторитетом одноклассников и любовью учителей, делала все, чтобы Галя стала парией.
Она подговаривала старшеклассников обращаться к Гале с непристойными предложениями, распускала о ней кошмарные слухи, делала так, чтобы учителя считали ее двоюродную сестру зазнайкой и ябедой.
Галя же сосредоточилась на учебе, решив, что не остановится ни перед какими препятствиями. Она не реагировала на издевательства Леры, и это бесило ту больше всего.
Но что действительно выводило из себя Галю, так это то, что Лера издевалась над Никитой. Однажды она стала свидетельницей того, как Лера лупила мальчика по рукам линейкой. Вырвав у нее линейку, Галя стукнула Леру по макушке. Та немедленно выбежала из комнаты, хлопнула дверь ванной. А через несколько секунд по квартире разнеслись дикие вопли.
Лера предстала перед глазами своей мамы с горящей красной щекой, растрепанными волосами и в порванном платье. И сделала это, конечно, она сама, наверняка перед зеркалом в ванной, чтобы изобразить из себя жертву.
– Мама, мамочка, это она меня так изукрасила! – хныкала Лера. – Она принимается за старое!
Тетка грозно сдвинула брови, но тут в разговор вмешался Никита.
– Мамочка, не верь ей! Лерка врет! Галя ее не била, наоборот, Лерка меня колошматила линейкой по рукам! А Галя за меня вступилась! Но Лерку она и пальцем не тронула, та сама себе перед зеркалом надавала тумаков!