Она снова посмотрела на канализационный люк, перевела взгляд на ворота, закрывавшиеся за выехавшим с территории колонии грузовиком, а потом на стоянку с автомобилями работников.
– Кажется, я знаю, что нам надо делать, – проговорила Галя медленно. – Во всяком случае, идея имеется, но ей необходимо сейчас придать законченный вид. Ведь одно дело – бежать, а другое – только создать видимость, что бежишь!
Лика, радостно вскинувшая брови при упоминании о том, что Галя знает, как им бежать, опустила плечи, когда подруга сказала, что надо сделать вид, что бежишь.
– Какой смысл создавать вид? – сказала она несколько раздраженно. – Ты предлагаешь спрятаться в канализации, а все будут нас искать? И что, мы там зимовать будем? Или понадеемся на то, что о нас забудут?
– О нас, конечно, не забудут, – ответила Галя. – Кстати, вспомни, какой фильм крутили на прошлой неделе?
Она имела в виду фильмы, демонстрировавшиеся содержащимся в колонии раз в неделю в актовом зале. Все фильмы были старые, безобидные, в основном комедии.
Лика наморщила лоб и воскликнула:
– А, ну этот, про ограбление музея! «Как украсть миллион».
Галя многозначительно посмотрела на нее, но Лика беспомощно заметила:
– Но ведь это комедия, к тому же наивная! Того, что там показали, в реальной жизни не бывает!
– Ну почему же, – ответила Галя, – я думаю, что особенности человеческой психики в этом фильме учтены очень даже хорошо.
Лика развела руками и сказала:
– Что ты имеешь в виду? То, что главная героиня прикинулась уборщицей и проникла в музей? Или то, что ее отец, делавший фальшивые произведения искусства и клявшийся, что завяжет с этим, потом снова принялся за свое? Или то, что детектив влюбился в красивую преступницу?
– Нет, я имею в виду центральную часть фильма. Подумай, как им удалось отключить сигнализацию!
– А, вспомнила! Бумеранг! Ты предлагаешь использовать бумеранг, но только зачем? Он что, отвлечет внимание сторожей на вышке? Или от его полета сработает сигнализация? Если нужно, в библиотеке имеется книга об австралийских аборигенах, и там даже была схема изготовления бумеранга. Но ведь библиотека откроется в понедельник, а тогда же выйдет и Матрена!
Галя не прерывала подругу и, когда Лика замолкла, ответила:
– Нет, библиотека нам не понадобится. И бумеранг тоже. Я имела в виду не технологию, а психологию. Собственно, ничего, за исключением пары мелочей, нам готовить не надо. Потому что побег можно устроить хоть сейчас!
– Так давай сейчас и побежим! Зачем нам ждать, когда выйдет Матрена? Ведь она наверняка будет злая, как голодная тигрица.
Галя посмотрела на Лику и ответила:
– Именно это нам и требуется. Матрена будет злая, и это очень даже хорошо.
– Только не для меня! – ответила подруга. – Ты ведь понимаешь, что она устроит, когда явится на работу? Запрет меня в карцер – и все, никакого побега, во всяком случае, для меня! Или ты хочешь одна драпануть?
Галя приободрила ее и сказала:
– Мы бежим обе. Я тебя в беде не брошу. Но Матрена – часть нашего плана. И она нам позарез нужна.
– Так что же у нас за план, расскажи-ка наконец! – взмолилась Лика, и Галя, притянув ее к себе, зашептала ей на ухо…
Матрена Харитоновна возвратилась на работу после долгого и вынужденного отсутствия в отличном расположении духа. Конечно, то, что ей вообще пришлось уходить в отпуск, было неслыханным делом. И места директора колонии ей не видать как своих ушей – во всяком случае, пока.
То, что на место, на которое она метила уже в течение многих лет, назначили какого-то молодого выскочку, она успела переварить. Ибо этот прощелыга заявится только в начале следующего месяца, а к тому времени она успеет построить всех по струнке. Они и раньше слушались ее – все, да не все.
Матрена Харитоновна подумала об этой несносной Лике. Ну и дурацкое имечко дали ей родители! Ведь эта девчонка выросла в обеспеченной интеллигентной семье, у нее все было, но все равно тяга к преступлениям дала о себе знать. И в итоге Лика убила своего собственного папашу! То, что она постоянно лжет и умеет притворяться несчастной жертвой, Матрена давно поняла – поэтому-то и вышла тогда из себя, приложив Лику, может, чуть сильнее дозволенного, головой о кафельную стенку. Но наглая, постоянно врущая Лика это просто заслужила!
Все бы ничего, пусть убивает кого хочет. Но плохо то, что она попыталась пойти против нее, Матрены Харитоновны. А такого Матрена никому не прощала. Молодого директора она раздавит, как клопа. Не сразу, конечно, понадобится некоторое время. Год, самое большее, полтора, и его или снимут с позором, или он сам подаст просьбу о переводе. И тогда вся колония станет ее вотчиной – ее, и ничьей больше. Тут будут царить закон и порядок, причем только ее закон и порядок.