— Продолжай, — подбодрил Соулон, сам он и дальше мешал содержимое горшка, сузив свои широкие, как у всех саларианцев, глаза.
— Проще всего было проигнорировать эти предположения. Не то чтобы кроганш нельзя было увидеть за пределами Тучанки или даже так далеко от карантинной зоны, но это всегда очень редкие случаи, и никогда среди них не было фертильных. Турианцы очень неплохо справляются с блокадой и обеспечением карантина, в данном случае. Протащить мимо них самку было бы… непросто. Слишком проблематично.
— Совершенно верно, — согласился Соулон.
Разумеется, несколько раз ГОР как раз и приходилось это проделывать. Следить за текущим состоянием генофага было важно, и хотя он неплохо поработал над мужским бесплодием кроганов, бесплодность самок была его основной задачей. И справлялся он с ней очень хорошо.
— Так или иначе, мы всё равно собирались не принимать эти сведения во внимание, несмотря на то, с каким фанатизмом Кровавая Стая двинулась на Корлус… До тех пор, пока мы не услышали одно имя.
— Имя?
— Думаю, оно вам хорошо известно, сэр…
Воспользовавшись заминкой капитана, Соулон снова вытащил варящегося конька, держа его на половнике в струях пара над кипящей поверхностью. Улыбнувшись при виде нужного цвета, пухлый советник потянулся за двузубой вилкой, собираясь насадить на неё моллюска.
— … это Окир.
Рука Соулона замерла, так и не дотянувшись до вилки.
— Окир, — повторил он за капитаном, слишком спокойно и слишком медленно для салараинца, тем более для саларианца его ранга. В отличие от многих собратьев, Соулон не начинал говорить очень быстро, когда задумывался о чём-то. Он взвешивал свои поступки и свои слова мучительно медленно. — Окир может находится на Корлусе, — продолжил советник, сделав глубокий вдох. — В новой лаборатории и с новыми подопытными. Ты это хочешь мне сказать, капитан? И Кровавая Стая явилась туда именно за фертильными самками, которых он вывез с Тучанки.
— Сэр, — Дисмет был краток, — предполагаем, что всё именно так.
— Очаровательно, — Соулон проткнул моллюска вилкой одним точным движением. — И сколько же ещё раз я должен убить этого крогана?
Голограмма Дисмета почти незаметно улыбнулась.
— Полагаю, хватит ещё одного раза, сэр, — ответил он. — Если он там, я всё сделаю, как надо.
— Можешь попробовать, — сказал Соулон, наконец-то удостоив голограмму взглядом. — Но ты не знаешь Окира.
— Мы все слышали о ваших… подвигах во время борьбы с ним, — заверил Дисмет с блеском в глазах. Конечно, в ГОР обожали секреты, но из некоторых секретов получается порой непревзойдённая пропаганда. А ещё всегда найдётся несколько агентов, которые могут совместить кое-какие имена и кое-какие старые байки.
— За много веков сотни саларианцев пытались добраться до Окира, — предупредил советник своего подчинённого, поднимая на вилке идеально сваренного морского конька. Очень осторожно он положил костлявое создание в керамическую подставку на блюдце. — Я желаю тебе добиться успеха там, где я не сумел, капитан. Но не забывай… если Окир там… если весь этот интерес к Корлусу вызван его действиями… это всё равно оставляет вопросы, на которые надо найти ответы. Почему именно Корлус? С кем Окир там работает… или на кого? И какой во всём это хаосе интерес у Затмения и у Телы Вазир?
— Сэр, для этого и существует ГОР. Чтобы находить ответы.
Личный журнал Даро'Ксен
Запись 9:06:002
Илена сегодня опять вела себя как идиотка.
Нет, я начала не с того.
Сегодня я прошла очередную процедуру с применением Состава, и после неё я чувствовала себя «совершенно разбитой» следующие 24 человеческих часа. Наверное, большая часть команды купилась на версию, что я просто заболела — ведь все знают, что кварианцу заболеть, это как два пальца, как люди говорят. Или как там Илена выразилась? «Кто-то косо посмотрел, а она уже болеет» — кажется, дословно именно так, хотя в её случае это явно была шутка. Вообще-то, даже меня позабавило, когда услышала в первый раз, хотя и не знаю почему. Я ведь всегда ненавидела, когда иные расы относятся к нашему состоянию как к признаку слабости или неполноценности нашего вида. И потом…
Нет, это не важно.
Через некоторое время, когда я услышала, как одна из новичков кашляет в кулак — вот тут меня это задело. Я не знала, как её зовут, но она делала это напоказ, глядя прямо на меня, а саларианец, с которым она говорила, хихикал, прежде чем у него включился мозг, и он занервничал. В конце концов, он один из подчинённых мне инженеров, и понимает, что сам роет себе могилу. Но, тем не менее, он успел посмеяться надо мной.