— Прицелы включить, девы и господа, — шепотом скомандовала Эньяла. Визоры и прицелы оружия тускло и едва заметно засветились, но этого вполне достаточно.
У Эньялы модулей ЦЕЛЬ было два, один на винтовке и второй в визоре, передавая данные на экран, выдвинутый у самого глаза. На нечетко видимом и хаотичном поле боя начали подсвечиваться красным, зелёным и жёлтым отдельные силуэты, спасибо технологиям Затмения. Эньяла теперь могла различить и оставшихся дронов в небе, и отползающие назад «Томка», силуэты затаившихся бойцов своего отряда… и целый рой красных силуэтов Кровавой стаи там внизу.
Эньяла вновь коснулась гнезда для термозаряда, оно было холодным, очень холодным. Уже скоро.
Велев своему телу ждать, буквально приказав ему ждать, она пока вспомнила совсем другое место. Чалкос. Там тоже лил дождь, на той планете сезон муссонов длится четверть цикла. Корлус очень грязный мир, холодный мир, а Чалкос, не считая гор, это сплошные болота и зловонные джунгли. Насколько бы Корлус ни был ужасен, здесь хотя бы нет насекомых, вгрызающихся тебе под кожу или пытающихся гнездиться на ушных мембранах. Здесь кончики щупалец не чернеют и не отмирают, если забудешь каждый день смазывать их маслом по утрам. Она тогда точно так же ждала врага в грязи, с другими сёстрами, смеясь и пытаясь не падать духом, игнорируя всё на свете: наплевав, как мало они там значили, наплевав, что они оказались среди проигравших, наплевав, что даже жизнь азари может оборваться ещё так рано. На мгновение Эньяла вспомнила лица сестёр по отряду, вместе с которыми она впервые отправилась в бой, затем они быстро сменились лицами тех, кого она убивала… и тех, кто не пережил очередной бой, не успев даже…
Эньяла потрясла головой, отгоняя нежданные воспоминания. Сейчас не время для них. Сейчас куда важнее, что она отсюда уже слышит выстрелы, шипение ворка и рычание кроганов. Она даже могла разобрать отдельные фразы за грохотом перестрелки: «Валите их!», «Этот мой!», «Доберитесь до них и убейте!», «Смерть уже близко!»
Огнемётчик ворка и не знал, насколько он прав. Да, очень близко.
Первый из «Томка» Затмения прогрохотал внизу, втягиваясь в ущелье между двумя рёбрами разбитого линкора. Этот корабль был древним даже по меркам азари. Возможно, когда-то на его борту ещё бабушка Эньялы могла служить. Затем корабль устарел, его отправили на Корлус, здесь его обглодали местные стервятники, и сейчас остался лишь один каркас. Между рёбрами вкатился второй «Томка», его орудие на ходу отправляло снаряд за снарядом в сторону врага, кинетические барьеры с воем отбивали выстрелы противника. Две азари из роты Лизелль ехали на броне, одна с винтовкой в одной руке и светящимся синим цветом кулаком другой, а вторая за турелью с танковым пулемётом.
Кто-то выпустил по ним ракету, прошедшую мимо и взорвавшуюся где-то во внутренностях древнего линкора, названия которого уже никто не вспомнит. Эньяла даже не моргнула. С места никто не двигался.
Ожидание всё тянулось и тянулось.
Крышка гнезда для термозарядов под пальцем Эньялы была холодной как лёд, как мёртвое тело, но это лишь пока. Уже скоро, совсем скоро всё будет иначе.
Вновь донеслись голоса, ближе, бойцы Кровавой стаи ринулись во вскрытое брюхо безымянного линкора, словно стая молодых и глупых щенков варрена. Ворка неслись впереди всех, шипя и уже чуя запах азарийской крови. Здоровенные кроганы двигались следом, держа в руках тяжелые пулемёты и массивные дробовики, они возвышались над морем ворка и были видны издалека. Они уже гнали бегущего врага. Кровь их кипела, сердца гнали её всё быстрее и быстрее. Эньяла практически могла прочесть их мысли: «Убить… Убить. Убить! Убить!!».
Затем между рёбрами линкора вкатился первый вражеский «Томка». За ним второй, а потом и третий.
— Статус обновлён до красного, — пришло сообщение от первой роты. — Вступить в бой и уничтожить неприятеля.
Эньяла подала сигнал подчинённым. Красный код. Выступаем. Не было нетерпения, кипящей ярости или ненависти и презрения врагу. В голосе, которым она отдала простой приказ, была только решимость и уверенность:
— Огонь!
Одновременно начали стрельбу до того замаскированные «Томка» и штурмовики Затмения, оставляя у врага незабываемое первое впечатление и вежливо извещая их о попадании в засаду. Яркие вспышки ускорителей массы подсветили их, выдавая позиции техники среди обломков и мусора. Целью их были вражеские танки, идущие в арьергарде, последний из них буквально только что проехал между ржавых рёбер старого линкора. Крепкие щиты «Томка» мерцали и искрились, когда в них начало попадать по два, четыре, шесть снарядов за раз. Уже через пару секунд барьеры замыкающего БТРа исчезли, а без них машина долго не продержалась. В бортах возникло сразу несколько дыр, от попаданий корпус искорежило, словно смятую жестяную банку. После этого машина взорвалась, башня закувыркалась в воздухе, а пространство вокруг БТР и всех, кто там оказался, накрыло волной пламени.