Перепрыгнув край воронки, недавно оставленной взрывом его же собственного снаряда из пушки ныне покойной «Кровавой Леди», Врог заметил рядом одну из этих чёрно-фиолетовых азари. Любой нормальный отряд их коммандос уже бежал бы с поля боя. Азари ведь легко обгоняют кроганов. Они обязаны были убегать, оставив своих раненых врагу. Банда Врога получила бы несколько поднимающих дух показательных убийств, а потом бы он лично набил пару морд желающим драться дальше и устроил отряду «тактическое отступление» к бесконечным горам мусора и дальше к Норам, где они должны были встретиться с Квашем. Несмотря на всё кровавое безумие, он собирался придерживаться именно такого плана.
Но почему эти азари не обратились в бегство? Наоборот, они бросились в бой. Увидев таранящего её бронированным горбом крогана-биотика, одна из этих слишком высоких азари пригнулась и встретила удар плечом, и хотя это отбросило её на пару метров, но и она смогла каким-то образом швырнуть ящера на землю, перебросив через бедро. Затем её рука метнулась к пистолету-пулемёту на поясе, но его почти сразу выбили, не дав сделать выстрел — её атаковал ещё один кроган. Он несколько раз выстрелил в азари из дробовика, а затем Врог потерял их обоих из виду, когда прямо в воздухе вспыхнула фиолетовая сингулярность. Дальше вождь уже полз на локтях и коленях, чтобы не попасть под неё, однако он мог отчётливо расслышать, что один из его кроганов попытался ринуться прямо через это биотическое препятствие. Что именно с ним произошло, Врог не увидел, но тело крогана обычно не издаёт звук «шмяк», если с ним не произошло что-то ну уж очень нехорошее.
— Они тут повсюду! — в панике завопил какой-то кроган, паля во всех вокруг, по своим и по чужим. — Мы провалились в гнездо долбанных молотильщиков! Они у меня ПОД БРОНЁЙ! Уберите их от меня!
Врог врезал этому психу, свалив на спину. Затем вождь замер на мгновение, целясь в одну из чёрно-фиолетовых азари. Всё её тело светилось от этой фиолетовой биотики. Врог всадил в неё очередь, ведь эта азари стояла на открытом месте, пока другие сошлись с кроганами в рукопашной или отстреливались из-за укрытий — однако его пули меняли траекторию прямо в воздухе, облетая цель справа, слева и сверху. Она приготовилась выстрелить в ответ из собственного «Призрака» — как азари вообще может так легко держать настолько тяжелое оружие — когда в неё врезался ещё один кроган, и они вместе рухнули в грязь.
Чувствуя, что его пулемёт уже вот-вот перегреется, чего, кстати, со стервами из Затмения почему-то не случалось, Врог откатился от близкого взрыва, обжегшего его бок и заставившего кинетические барьеры замерцать.
Вот оно!
Заметив, что один из его собратьев дерётся с азари, орудуя своей разряженной и прогоревшей «Клейморой» как дубиной, Врог вскинул «Призрак» и разрядил его в обе цели, слишком увлеченные друг другом. Кроган задёргался как припадочный, когда «дружественный огонь» начал рвать его тело… но досталось и азари, которая была занята рукопашной и не смогла заметить угрозу заранее. Она сразу прикрыла голову, принимая пули остальным телом, щиты вспыхнули и тут же погасли от перегрузки. И даже под огнём азари сохранила достаточно хладнокровия, чтобы прыгнуть к ещё не рухнувшему крогану и попытаться хоть как-то прикрыться им от пуль.
Отбросив дымящийся пулемёт, Врог бросился вперёд, первым ударом разрубил крогана, всё ещё стоящего между вождём и его будущей жертвой. Вокруг продолжалась жестокая рукопашная кроганов и азари, там и тут вспыхивала сиреневая биотика, и гремели выстрелы дробовиков. В таком бою Врог чувствовал себя в своей стихии. Так всегда было, к этому у него имелся настоящий талант. И его сильной стороной было вовсе не найти достойного противника для драки. Куда лучше у него получалось выбрать ослабленного и отвлёкшегося врага. Этот талант помогал ему выживать, даже когда кровавая ярость опьяняет, и оставшихся мозгов не хватит даже чтобы сосчитать пальцы на руке. Слишком много кроганов поддались своей кровожадности и глупо погибли, по вине собственных инстинктов. Врог ухитрялся выжить. Он выживал много раз и надеялся повторить это и сегодня, однако сначала он возьмёт себе хотя бы один достойный трофей.