— Я не поняла, ты меня здесь одну оставляешь, что ли? — поинтересовалась она, пытаясь запихнуть оружие в карман штанов. Рукоять не помещалась и теперь глупо перевешивала вниз, отчего пистолет норовил выпасть.
— Нет, перебрасываю через плечо и изображаю пневмопоезд, — парировал Тарис, закончив разминку. — Я тебя несу, а ты не мешаешь мне раздумьями. Задача ясна?
Вагнер озадаченно взглянула на модифицированного. Недвусмысленный ответ был отчётливо написан у нее на лице…
— Да ладно, — развел руками Тарис, — ещё скажи, что не хочешь отсюда выбраться.
— Хочу! Но не в роли мешка с картошкой, — недовольно огрызнулась она, — и вообще, у меня свои ноги есть. Сама могу и идти, и бежать…
Не дав ей договорить, Лаен в долю мгновения оказался рядом и перекинул ее через плечо.
— Ты главное не визжи, а то еще оглохну ненароком…
* * *
«Мир в глазах расплывался, делая два человеческих силуэта почти незаметными. Они пятнами стояли перед глазами, почти неосязаемые и неощутимые.
— Пить… хочу пить… — собственный голос был похож на нечто механическое, иссушенное.
Тихая речь незнакомцев едва улавливалась и была полностью лишена смысла… А главное, не решала его проблем. Не говорила ни о его имени, ни о месте, ни о времени суток. Не утоляла жажды.
— Пить… — попросил, протягивая к ним руку, но дотронуться не смог. Пятна колыхнулись и отдалились.
— Так должно быть?
— Ничего страшного, он не замечает нас… Адаптация еще не завершена, часть жизненных систем работает в базовом режиме и войдет в полную силу лишь через пару часов.
— Что тогда?
Более яркое пятно отдалилось, голос стал глуше.
— Всё как договаривались, сработают настройки, и он будет соответствовать заданной цели. По исполнении задачи будет предоставлен сам себе, с одним лишь ограничением. Не сможет выйти из города. Не сможет отдалиться от жизненной цели.
— Помогите… — кое-как поднялся на ноги, протянул руку, чтобы прикоснуться к говорящему, но не смог, человек снова ускользнул.
Попытался сделать навстречу шаг, но зацепился носком за что-то и упал как подкошенный. Густая пыль забилась в рот, оставшись на зубах безвкусной скрипящей субстанцией. Голова закружилась, словно он лежал в центре несущейся на бешеной скорости карусели.
Люди уходили от него и уносили с собой непонятный разговор. Полная чернота, лишь изредка озаряемая красной мелькающей лампочкой, еще долгое время ласкала его саднящие глаза, пока не посерела, не сошла на нет, превратившись в угрюмое утро…
Его полное пробуждение случилось на свалке, в горе строительного мусора. И только спустя пару часов он понял, что над головой бетонное перекрытие, а под пальцами запылившийся от старости пол. Тело было изранено. Длинные волосы спутались, влажная от крови одежда липла к коже. Рядом сидел растерянный пухлый белобрысый мальчуган и смотрел перед собой невидящими голубыми глазами.
Ребенок не реагировал на него. Раскачивался из стороны в сторону, обхватив тонкими пальцами свой золотой ошейник…»
Маркус ждал в коридоре, привалившись спиной к стене. В голове одна за другой всплывали картины прошедшего дня. Разговор с модифицированным братом, с Наной, с копией Нандина. Странное стечение обстоятельств и судеб, которому не было объяснения.
Решение по итогу всех этих разговоров далось непросто. И все же он его нашел и вывел как единственно правильный результат математического уравнения.
Копия Абэ станет прекрасным подспорьем в его деле. Райго Иссиа, кем бы он ни был на самом деле, послужит их движению каждой своей стволовой клеткой. Станет сырьевой базой для взращивания пушечного мяса. Можно подорвать доверие Фердинанда к Абэ… а можно подменить каждого клона в его личной охране. Окружить своими людьми, вывести на чистую воду и показать всем гражданами империи истинное лицо человека, правящего ей.
Дверь отворилась беззвучно. Дэйла вышла в коридор и устало взглянула на Маркуса.
— Как прошло? — поинтересовался он. На ее губах проскользнула слабая улыбка.
— Не гладко, — ответила она, прикрывая за собой дверь. — Клон Абэ силен. Умеет ставить блоки, барьеры и копировать сам себя. Как луковица. Пока не пройдешь тысячу слоев, не доберешься до середины. А там и забыться можно, и потеряться. Хуже всего то, что он ставит обманки. Я не знаю, что из его воспоминаний правда, а что ложь. Все слишком размыто.