Однако, сейчас он спешил поговорить с Вагнер до того, как ее сознание исчезнет и видоизменится. Видеоданные, которые создали с помощью Тридцать девятой волновали его. Спрашивать Абэ о том, что могла рассказать Вагнер было просто расточительством времени. Синхронизация изменит её. Сейчас же, находясь уже без эмоций, но еще без подключения к базе, она могла быть предельно честной. Он верил в это и хотел ее ответов.
Нана, как и ожидалось, пребывала в отделе синхронизации. Знакомая комната, которая служила обиталищем всем секретарям, была уютной и негласно оснащенной датчиками жизнедеятельности. Первое, что бросилось в глаза это ее тонкий силуэт на краю кровати и комки рыжих волос, устелившие пол возле ног девушки, постель, колени и даже предплечья… Нана, облаченная в тонкую рубашку, бесстрастно смотрела перед собой, наматывала на пальцы тонкие пряди и рвала их… В такт ее движениям болталась трубка капельницы, прикрепленная к ее левому запястью.
Прикрыв дверь, Фердинанд медленно приблизился к ней и присел рядом на кровать.
— Смена стиля всегда позитивно влияет на личность. — Абсолютно спокойно произнёс он и смахнул с ее колена оторванный клок. — Но, что-то мне подсказывает, не пройдёт и двух недель, как вы глубоко пожалеете о своих действиях.
— Я не чувствую сожаления, — прошептала Нана, продолжая наматывать очередной локон на палец.
Фердинанд накрыл ладонью её пальцы, прекращая действие, после чего слегка наклонился к её уху:
— Вы можете вырвать все до единого волосы, но это не изменит факта. Вы больше себе не принадлежите. Так что просто примите это и наслаждайтесь ситуацией.
Нана внимательно посмотрела на него:
— И вы пришли, сказать это? О наслаждении ситуацией? Сейчас… С вами? — ее голос оставался предельно ровным и безэмоциональным.
Фердинанд убрал свою руку.
— Я пришёл поговорить о ваших воспоминаниях, Нана, пока они не заблокированы. Я хочу знать о Маркусе Биби.
— Вы стоите друг друга, — с апатией вымолвила Нана, — два абсолютно беспринципных человека борющиеся с лопастями ветряной мельницы при полном доступе к механизму.
Фердинанд не ожидал такого выпада. Говорила она это серьезно, в шутку, с иронией, или же с ненавистью — оставалось загадкой и это неожиданно разозлило его.
— Это слишком смелое заявление, Нана… Достаточно ли у вас оснований чтобы судить?
— Вполне, — Нана никогда не сказала бы такого, если бы была в адекватном состоянии. Она понимала это, но остановится не могла. — Вы оба оперируете насилием, ни капли не волнуясь о поломанных судьбах.
Фердинанд помрачнел:
— Вы ошибаетесь…
— Разве? — она чуть склонила голову на бок и застыла, словно птица. — В моей голове находиться имплант, которого я не просила. А рядом человек, которого видеть нет абсолютно никакого желания. Вы же не отпустите меня, у вас есть планы на мою голову, вот только никто не спрашивал, хочу ли я. Что это, если не насилие? А завтра, — она на миг запнулась и склонилась к нему, — в этом теле меня не станет и вы будете вольны делать все что угодно с угодной вам интеллектуальной поведенческой моделью. Разве это не насилие?
Фердинанд молчал.
— Маркус такой же отвратительный как и вы… — продолжала говорить она. — Я его боялась, а вы забрали у меня даже эти чувства. Если бы я могла, я бы ненавидела вас, мой император. Если бы ненавидела то убила бы…
Резко ухватив её за подбородок, Фердинанд с силой притянул её лицо.
— Лучше бы ты молчала, — процедил он.
Ее губы исказились в усмешке, а голос дрогнул, словно она наконец таки что-то почувствовала.
— Насилие ваш конек… да? — Её взгляд оставался спокоен и безучастен. — Знаете… Тарис по сравнению с вами, сущий ребенок, воплощение невинности и доброжелательности.
Отпустив её лицо, Фердинанд без комментариев резко вскочил и поспешил покинуть комнату. Дверь за ним закрылась с грохотом. Лишь достигнув своих покоев — выругался. Слова Наны резали по больному. Стоило речи зайти об этом модифицированном и он срывался как истеричка.
Но хуже всего было осознание, что он ждал мига, когда она сядет в то чертово операторское кресло и наденет тот обруч. И забудет каждое сказаное ему слово.
Глава 37
Димитрий ходил по помещению. Ирраиль, плелся следом, шаркая ногами. Площадь была огромная.
— Как тебе, старик? — обернулся к нему советник.
— Может быть, — хмуро процедил старый мастер, следя за тем, как техники оперативно монтируют установку климат-контроля. Десяток инкубаторов уже был установлен, последняя модель, не дешёвое удовольствие. На каждом — серийный номер. Все официально. Его собственный статус в эту официальность не вязался.