— Но Нандин убивает, — как ни в чем не бывало продолжил Тарис, — и не только…
Райго не ответил. Разговор зашёл не в то русло. Тема была неприемлемой. Волнение внутри нарастало, бросая тело в дрожь.
— Мне надо, чтобы ты кое-что мне пояснил, — тем временем продолжал Тарис, продолжая идти вперёд.
— Что именно? — настороженно спросил Иссиа. Речь Лаена выбила его из колеи. Очередной поворот встретил их разбитой лампочкой и приглушенным сумраком. В его конце, под тусклым освещением светодиодов виднелись ступени. Райго невольно вспомнил описание Милки и подивился тому, как Лаен чётко вёл, ориентируясь на её память.
— Не могу понять, зачем я на экзаменатора напал. — Тарис остановился и наконец взглянул на Райго. Удобное время поговорить, ничего не скажешь. Но рано или поздно он бы все равно поднял эту тему.
— Не помнишь?
Тема которую и стоит обсудить но некогда… Да и неудобно. Райго многого не мог сказать, он даже себе не мог на многое ответить. Особенно, после того как в его голове порылись.
— Помню, понять не могу. — Тарис смотрел прямо. Просто ждал, зная что Иссиа не сможет долго молчать.
Райго тяжело вздохнул. Вот не время сейчас…
— Тобой управляли, — он внимательно взглянул на модифицированного. — Я виноват, упустил, когда она тебе внушила все это с экзаменами и нападением.
— Объясни.
— Не сейчас, Тарис… — Райго хотел было пройти к ступеням, но Лаен перегородил ему путь.
— А когда? — Тихо спросил он. — Когда снова будешь лезть в мой мозг и манипулировать, словно игрушкой?
— Слушай… — Райго нервно облизнул враз пересохшие губы. — Запомни раз и навсегда… Я могу тобой управлять столько в одном случае, если от этого зависит твоя жизнь. Можешь думать что угодно, это выше меня.
Тарис продолжал стоять на месте.
— Тогда, что произошло в фуникулере?
— То же самое что и во время пожара, ты умирал. К тому же… — Райго запнулся, чувствуя как тяжелеет собственная голова. — Ты не должен попасть к императору, ни под каким предлогом.
"Ему нельзя это говорить… Запрещено…"
— Почему?
— Потому что… — прошептал Райго, — ты от него в бегах…
— Почему я в бегах от своего брата? — Тарис наступал. — Я его даже не знаю. Я тебя толком не знаю…
— Ты не потерял много, поверь. — Райго и сам не понял как начал пятиться. Глаза Лаена начали блестеть в темноте, то ли алым, то ли реальными огненными всполохами…
— Ты можешь просто объяснить? — прорычал он.
— Блок, — прошептал Райго, указывая пальцем на свою голову. Обычно этого было достаточно, чтобы отстали. — Очень сильный блок. Поверь тебе это знать не надо…
Обойдя Лаена, направился к лестнице. Если это та самая лестница, о которой говорила Милки, выход на поверхность был рядом.
Голову резко обдало болью и злостью. Чужие чувства разлились по мозгу пульсацией, точь-в-точь как в академии во время убийства, как в больнице, во время пожара…
Вот только теперь Тарис не страдал от противоречивых мыслей или боли. Теперь он злился.
— Стоять… — на выдохе прошептал он и Райго неожиданно для себя замер не в силах пошевелиться. Шок от произошедшего прошиб его холодным потом. Голова продолжала пульсировать. Память же услужливо подкинула, аналогичную сцену с Маркусом. Целый кусок воспоминаний вывалился на него и он прочувствовал их параллельно с негодованием Лаена.
— Мне это надоело, — прошептал тем временем Тарис, полностью утратив над собой контроль. — Я хочу знать все и меня не интересуют твои мнимые блоки. Говори.
Райго побледнел. Сердце начало колотиться, как бешеное, а в глазах потемнело. Собственный голос показался чем-то потусторонним…
И он рассказал, проваливаясь вглубь собственных воспоминаний словно в кроличью нору. Блоки, которые всю жизнь были его собственной проблемой трещали от обычного требования Тариса. А ведь Райго всегда был уверен, что это не в его силах…
Очнулся Иссиа в все том же коридоре, лежа на пыльном полу. В полутьме мелькала алая лампочка ошейника, свидетельствуя, что ГМО вышел из под контроля. Хотя, на самом деле, Тарис просто сидел рядом, ухватившись за голову. Глаза были закрыты, плечи — напряжены.
— Спасибо, — прошептал он, — теперь все стало на свои места.
— Я даже не знаю что рассказал тебе…
Лаен наконец открыл глаза и внимательно посмотрел на него:
— Ты, это ты… Абэ это Абэ… Остальное уже не важно, — его голос прозвучал глухо, так словно из Лаена в один миг вынули все силы. Обхватив собственные плечи ладонями он с силой сжал ткань комбинезона. Алые всполохи выхватывали из темноты острые углы его костяшек, подбородок, плотно сжатые губы, скулы… Отбрасывали резкие рваные тени на его лицо.