— Её считал Абэ? — тихо спросил глава клана.
— У меня на службе много скрытых менталистов. Но да, в её случае работу сделал именно Нандин Абэ. — Подтвердил его догадку властитель Сакской империи. — Могу поделиться… Записями.
— И вы так просто отдадите их мне? — Вагнер не удержал скепсиса.
— Просто? Нет… Просто так, вы даже копий не получите, — мужчина на том конце провода явно издевался. Кадры на экране давно сменились другими и теперь Нана обедала за одним столом с Маркусом Биби. — Этот обед, произошёл вчера. Нана так переживала, что совсем ничего не ела. Ее шантажировали… Кстати, вы знали, что Маркус тоже мой давно утерянный брат?
Фён нервно рассмеялся, поражаясь собственной реакции. Ему было плохо от услышанного, и больно от того что он может еще узнать.
— Чего вы хотите… В обмен на мою дочь?
— В обмен на записи, — поправил его Фердинанд. — Хотите вы этого или нет, но ваша дочь останется со мной…
Вагнер тяжело выдохнул и кивнул, соглашаясь. Полупрозрачная голограмма императора снова стояла перед ним.
— Хочу ваши воспоминания, — говорил он. — Каждую вашу мысль о Маркусе Биби, не более и не менее… Второе мое требование, если Тарис Лаен придёт к вам, я должен узнать об этом первым. Даю вам время подумать над предложением до утра.
Связь оборвалась короткими гудками.
Голографическое изображение исчезло. Глава клана Вагнер ещё некоторое время смотрел перед собой, а потом, судорожно вздохнул и сжал голову ладонями. Согнулся на своем шатком стуле. Звонок перевернул в нем все с ног на голову. Фёну не нужно было ждать до утра. Он и так был готов сейчас на многое, следуя запоздало вспыхнувшим отцовским чувствам. Сейчас он мог сотворить всякое, даже подпустить к себе Абэ, сдать ему Маркуса, а в придачу и каждого члена своего клана…
Воспоминания Наны, на жизнь целого клана — бессердечный и не равноценный обмен…
Понимание этого было подобно грому среди ясного неба.
Фердинанду надо было отдать должное, он предоставил ему время придти в себя и подумать спокойно.
Перед глазами вновь была его девочка, Нана. Такая взрослая и упертая, бесконечно самоуверенная… Куда же привела эта ее упертость? В руки страшных и беспринципных людей, по другую сторону ценностей, которые он лично пытался вложить в нее.
Это было больно. И чтобы Фён Вагнер не решил, он все равно не сможет больше взглянуть Маоке в глаза. Её убьёт произошедшее с Наной, ее убьет любое из его решений. И чтобы ее сохранить придётся врать ей. А ложь порождает ещё больше лжи… Ложь Айши о смерти, ложь клану о переработке их девочки, соглашение с префектом, которого он не имел права делать. Теперь ещё и звонок Фердинанда, о котором он будет обязан рассказать префекту дэ Руж. Сколько еще лжи он готов сотворить, чтобы только его дочь жила?
Перед глазами снова стояла она… Ее бесчувственный взгляд и абсолютно спокойное выражение лица, когда Фердинанд прикасался к ней. Просто оболочка, кукла… и память отдельно от нее, в инфо-кристалле…
Лучше бы Нана погибла тогда, как и сказала Айша.
Собственная мысль пронзила болью. Проросла из самого центра груди, сжала сердце, оплела кости и скрутила каждую мышцу. Вывернула на изнанку все ощущения и стерла все звуки в корень. Попытался встать и просто упал наземь, судорожно хватаясь за сердце и хрипя, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть…
Последний разговор по телефону раз за разом всплывал в сознании, иронично напоминая ему о том, что он обычный продажный человек, уничтоживший все, к чему прикасался в этой жизни.
Его легкие в последний раз судорожно сжались, а чернота, словно ластик, стерла мысль за мыслью, окутывая сознание бесконечной и беззвучной пустотой.
***
Фердинанд отключил связь и бросил трубку на стол. Ему не нравилось ставить ультиматумы. Но имея на руке такой козырь как Нана Вагнер, трудно было удержаться, чтобы не воспользоваться. И хоть вечно упертый Вагнер не дал ответа, Фердинанд уже знал наперёд, что этот человек согласится. И все ради призрачный надежды вернуть в семью хоть часть потерянного ребенка.
Он смотрел на телефонный аппарат ещё некоторое время, потом обернулся. Нана продолжала сидеть неподвижно на стуле, в центре его кабинета.
Абэ застыл у двери и хмурился. Он зашёл в самом конце разговора, и теперь обдумывал услышанное.
— Вы дали ему слишком много времени. Почём зря, — прокомментировал он.
Фердинанд не обиделся. Он привык к напутствиям Абэ, и давно не обращал на них внимание.