* * *
Утро в поднебесном городе Леополис выдалось необычайно теплым. Прохожие сбросили плащи и куртки, привычные для этого времени суток. Все спешили кто куда, в обычном темпе.
Начальник имперского бюро расследований взирал на их утреннюю суету сквозь окно больничной палаты леополисской больницы и ждал.
За спиной мерно работала система жизнеобеспечения. За прозрачными стенками лечебной капсулы можно было разглядеть опутанное тонкими трубками тело бывшего следователя леополисского департамента полиции. Выглядел Кэйт Свон плохо. И все же Нандин Абэ ждал его пробуждения. Ему нужна была информация о произошедшем. Надо было узнать, что Свон подумает, а что озвучит, и оценить.
Индикаторы контролера вышли из красной зоны, выдав тонкий неприятный писк. Нандин неспешно обернулся. Скользнул взглядом по колбе и уловил слабое движение внутри. Свон его не видел. Озадаченно коснулся ладонью дыхательной маски, а потом смазанной заживляющим гелем раны в собственном животе. Очертил пальцами тонкие трубки системы, по которых бежала его же кровь. Наконец, сжав ладонью свой ошейник, Свон застыл, задумался. Мысли его были страшными…
— Любовь… глупость и смерть, как следствие… — тихо вымолвил Абэ, комментируя увиденное и привлекая тем самым внимание к себе… Кэйт вздрогнул и резко взглянул на незамеченного им наблюдателя.
И закрылся… полностью стерев все свои размышления на корню. Нандин в ответ лишь усмехнулся. Неожиданный во всех смыслах следователь Кэйт Свон мог стать изюминкой, недостающим звеном в его личных рабочих кадрах. Или же остаться занозой в заднице, как сейчас.
— Говорите, — вот и все, что услышал Кэйт, стоило ему встретиться взглядом с Нандином Абэ… Ни наводящих вопросов, ни предысторий.
Прошедшие события превратились в речь слишком просто. А замеченные нюансы не менее легко ложились в систему закономерностей. Абэ не перебивал. Но при этом даже мысли не возникло отмолчаться.
— Больше мне нечего сказать, — наконец выдал Свон, закончив свое повествование.
Нандин Абэ хмурился, продолжая стоять возле окна. Свон рассказал почти все, о чем подумал, когда проснулся. Однако все еще оставались непонятные моменты, нелогичные, как ни крути.
— Вы не рассказали, почему ожидали от компаньонки Соболевски ментальных способностей. Мне нужна реальная причина. И, поверьте на слово, делать еще одну отсылку к субъектам, замешанным в похищении подозреваемых и убийстве главврача леополисской больницы, не стоит. — Нандин даже не взглянул на него, продолжая смотреть в окно. — Сейчас качественное решение общей проблемы и ваш профессионализм важнее, чем беспокойство о собственной шкуре. Говорите.
Свон молчал. Скользнул взглядом по стенкам колбы, отделяющей его от пространства палаты и двери; трубкам, соединенным с его собственным кровотоком; индикаторам системы жизнеобеспечения, застывшим в оранжевой зоне, говорящим о том, что его жизнь сейчас напрямую зависит от машины. Тупик. Соврать не получится, правда мягкой тоже не будет. И, похоже, Абэ прекрасно понял, о чем бывший следователь сейчас подумал.
Осталось уповать лишь на профессионализм.
— Существуют две аналогичные связки, — начал Кэйт, не сильно спеша с объяснениями. Горло пересохло от долгого говорения и мыслей о том, что правда должна привести не к самому лучшему результату, а может, и к худшему. — Вы и император… Тарис Лаен и Райго Иссиа… Если с вами и императором связь понятна и логична, то почему Райго помогает Тарису — мне было неизвестно. Я предположил… что император Фердинанд, ГМО Тарис Лаен и директор Леополисской Академии Маркус Соболевски — на самом деле кровные братья. Предположил, что настоящие Маркус и Теодор Соболевски не погибали, а выжили и спрятались, подтасовав факты… или им помогли. Если смотреть в этом ключе, то связь Соболевски-менталист выглядит устойчивой во времени. Именно потому я ждал от спутницы старшего из братьев Соболевски ментальных способностей. И не ошибся. Марта Лэйн определила ту женщину как крайне сильного телепата. Марта хотела уничтожить ее, я предложил поймать. И ошибся. Я один виноват в сложившейся ситуации.
Кэйт умолк, глядя на долгожителя сквозь стенки колбы и понимая, что сейчас он полностью уязвим перед этим человеком. Абэ, в свою очередь, молчал, раздумывая над ответом: откровенность Кэйта Свона поставила точку на дальнейшем расспросе.
— Очевидно, ловить менталиста голыми руками — самая глупая из ваших идей. При этом анализом вы умеете пользоваться виртуозно, — прокомментировал Абэ. — Связь Соболевски- менталист действительно очень стабильна… к моему сожалению, она еще и нерушима. Увы, в Сакской империи ментализм, телепатия, чтение мыслей, управление чужим сознанием и действием, гипноз, да и просто восприимчивость чужому влиянию находятся вне социально допустимых качеств, а потому истребляются. Такие люди, как вы и я, вне закона, господин Свон. И живем мы на птичьих правах.