— Я не откуда-то взял, — нахмурился главврач, — я зернистость оценил… Где вы сейчас зернистую фотографию найдете? Это же старые технологии, бытовая электроника, пиксели, типографическая печать и все такое.
Клэр удивленно взглянула на мужчину. И ведь правда, фото зернистое. Не размытое, не «нечеткое», а именно зернистое, словно сложено из микроскопических точек. Как же она могла забыть? И ведь не зря ей постоянно вспоминалась та ненормальная со смартфоном возле «Интернационаля».
— Швецов, а чем твое семейство занималось в прошлом? — вопрос соответствовал ситуации. Возможно, именно ответ на него прольет свет на убийство.
— Мои были ГМО, — выдал главврач. — Потомственные врачи. Погибли почти одновременно из-за превентивных систем, — без капли смущения объяснил он…
— Сочувствую, — выдохнул Димитрий.
— В бездну ваше сочувствие, — поморщился врач, а потом наклонился к альбому и перелистнул несколько страниц. — Вы вот здесь гляньте. Вроде другой человек, но специфическая форма ушей говорит о том, что это одна и та же личность. Просто видоизмененное лицо.
Клэр все равно не могла вспомнить этого человека, зато узнала стоящего рядом с ним… Вездесущий Абэ, мать его за ногу. Он сидел у нее в печенках.
Глава 16
Клэр устало массировала виски. Совещание затягивалось. Дневная норма кофе была выпита. Время обеда давно прошло, и часы показывали четыре.
Димитрий почти не принимал в нем участия. Просто слушал на правах советника, имея полный доступ к государственным тайнам. Кэйт Свон задавал каверзные вопросы. Алек Швецов увиливал. Мидлтон постоянно морщился и поглядывал на часы. Его день, как успел заметить советник, подчинялся исключительно четкому графику и несоблюдение последнего ввергало полковника в тоску. Хозяйка кабинета, Клэр дэ Руж, привычно хмурила черные брови. Ее темная кожа периодически розовела и покрывалась пятнами не то от злости, не то от раздражения.
— Я вас услышала, — наконец изрекла она. — Швецов, вы свободны.
Стоило главврачу уйти, как дэ Руж обратилась уже к Мидлтону:
— Отправь доверенное лицо в архивы. Нужна любая информация о Швецове, его семье, родословной. Подготовь документы для суда. Нужен ордер на обыск его имущества… — тихо перечисляла она, не обращая внимания ни на Кэйта, ни на Димитрия, которые враз обратились в слух. Полковник слушал внимательно, не отводя взгляда. Клэр продолжала: — Также подготовь детальный отчет и копию альбома для имперского бюро расследований. Времени тебе даю до утра…
— Будет сделано, — кивнул начальник городского департамента полиции и, не дожидаясь позволения, быстро удалился.
— Теперь вы, господа, — она обвела оставшихся мужчин тяжелым взглядом, собираясь с мыслями. — Димитрий… что вам сказала столица?
— Что вы посвятите в детали вопроса, — хмуро ответил он, не чураясь демонстрировать свое плохое настроение. Дэ Руж усмехнулась:
— Прекрасно…
А потом вытащила из кармана второе письмо, врученное ей Нандином Абэ.
— Это моя часть. Ознакомьтесь, — протянула она ему документ и взглянула на Кэйта. — Я так понимаю, что сведений от поисковой группы нет?
— Полная тишина… — покачал головой бывший следователь.
Димитрий же смотрел на конверт. Тот все еще не был распечатан. На сургуче красовался оттиск имперской канцелярии: змей, пожирающий свой хвост. В адресатах только имя долгожительницы. Похоже, префект намеревалась быть с ним предельно честной. Внутренние обиды за ее резкие слова там, возле пространственного перехода, угасли сами собой. Советник уверенно взломал печать и вскрыл конверт. Три желтоватых тонких листа из вторсырья были сшиты и пронумерованы. На каждом стоял гриф: «Только для внутреннего использования». То есть без разглашения посторонним лицам. С обратной стороны сшитого документа опять сургуч и печать с датой.
Димитрий читал документ внимательно и чувствовал, как его прошибает холодный пот. Клэр продолжала говорить с Своном, не мешая ему осознавать всю тяжесть надвигающихся на них социальных реформ.
С ума ли сошел император Сакской империи? Или, может, спятили префекты? Или это результат тотального телепатического контроля, как с Кэйтом Своном два дня назад? Его унижение ничто по сравнению с тем, что предлагалось воплотить в жизнь сейчас. Продавать людей как мясо? Роботов? Овощи? Уравнять генно-модифицированных граждан с генно-модифицированными растениями? Неужели империя действительно хотела отобрать право выбора и те жалкие крохи свободы, которые еще были у ГМО?